— Никакой магии: я прочистила капучинатор и заменила зерна, — скромно сообщаю я, получая несказанное удовольствие от такой похвалы. — Ты же помнишь, что я работала в знаменитом кафе «у Давида».
— Просто лучшая. — Вадим залпом осушает чашку и, придвинув ее ко мне, корчит просящую гримасу.
— Еще?
— Будь так добра. Как, кстати, сегодня с расписанием?
— В десять заходит Коля. У него бронь на три часа в зале «Голд». В «Блю» через полчаса семейная фотосессия у Добрынина. А еще угадай что? — Я многозначительно играю бровями. — На завтра все занято.
— Все — это вообще все? — сощурившись, переспрашивает Вадим.
— А-ха, — подтверждаю я. — Сестра выкупила вечернее время для фотосессии с мужем.
— Даже не фотограф, а сестра?
— Согласись, что число фотографов гораздо меньше, чем тех, кто фотографируется, — рассуждаю я, тыча в кнопку на кофемашине. — Мне показалось, что продавать время конечным клиентам гораздо эффективнее. Наша задача — сдать помещение, а они и сами могут найти исполнителя.
— Я и не думал, что это может так работать, — задумчиво роняет Вадим. — А еще говорят, что не бывает красивых и умных девушек одновременно. Ты официально лучший партнер по бизнесу.
Раздается писк электронного замка, и в дверях появляется Баринов Коля. Весело ему помахав, я тянусь за новой чашкой. Коля — жуткий кофеман и в перерывах между фотосессиями выпивает минимум два американо. Двойная порция кофе, два кубика сахара плюс корица.
— Как дела? — Вадим протягивает ему руку. — Послушал вчера твой подкаст про выгорание. Обнаружил для себя интересную фишку про дисциплину в отдыхе и необходимость добровольно уходить с пика.
Коля отвечает на рукопожатие и подмигивает мне, при этом оставаясь совершенно серьезным.
— Соблазн переработать есть всегда, особенно когда набрал форму. Но если пожадничать, велика вероятность заново скатиться в ноль. Я не знаю, как это работает, но оно работает. Я не фанат народного фольклора, но пословица «тише едешь, дальше будешь» действительно имеет смысл.
Вадим шутливо морщится.
— То есть мне все же стоит отменить лекции и лететь в Черногорию?
— Это уж ты сам смотри.
Я выуживаю сахар металлическими щипчиками и бережно погружаю в чашку, не забывая вслушиваться в их разговор. Он сильно отличается от тех, к каким я привыкла. Подкаст, выгорание, народный фольклор… Костя и его приятели никогда не обсуждали такие темы и тем более не выражались так.
Меня не покидает ощущение, что я попала в новый мир, участники которого мыслят совершенно иначе: тоньше и деликатнее. Рядом с ними я порой чувствую себя тупой, как пробка, но по какой-то причине меня все равно принимают за свою.
— Диан, кофе просто офигенный, — взгляд Коли обращается ко мне. — Я, кстати, выложил снимки и тебя отметил.
Моя рука машинально шарит по стойке в поисках телефона. Два дня назад в перерыве между съемками Баринов предложил сделать несколько фотографий. Я была без макияжа, в обычной футболке и джинсах, но Коля заверил, что образ ему нравится, и отказаться не получилось.
Открыв свои соцсети, я тычу в отметку и с замиранием сердца проматываю черно-белую ленту снимков с подписью: «Диана. Сила в красоте, а красота в характере».
За два часа успело налететь больше сотни комментариев.
Какая красивая девушка! Подскажите, как зовут модель? Очень красивые глаза! Такая естественная красота! Вау! Коля — у тебя настоящий божий дар, так видеть людей через объектив».
Под последним комментарием я готова подписаться сто тысяч раз. Чтобы сотворить такое волшебство из самых простых ингредиентов, необходимы чутье и талант. Коле удалось вытащить наружу что-то такое, чего я никогда в себе не замечала. Драму и скрытую глубину.
— Спасибо, Коль, — шепчу я, не в силах так сразу поднять глаза. Они немного зудят. — Снимки очень красивые. И столько приятных комментариев.
— Все они заслуженные.
С этими словами Баринов вытряхивает в себя остатки кофе, перекидывает через плечо спортивную сумку и скрывается в зале «Голд».
Вадим, обсудив со мной ближайшие закупки, исчезает следом. Я мою чашки, после чего, воспользовавшись небольшим затишьем, снова ныряю в телефон, чтобы сделать репост фотографий. Это моя первая публикация в ленте за последние полтора месяца.
Первое сердечко прилетает почти сразу и принадлежит оно Арине. Под ложечкой неприятно тянет. Отчего-то представляется, как она показывает снимки Косте и как он раздраженно кривится. Приходится напоминать себе, что меня больше не должно это волновать.
«Охренительная» с двумя сердечками: черным и белым.
Я кусаю губу от стремительного прилива радости. Это комментарий от Данила. Ну что за опрометчивый шаг: так открыто выражать свое восхищение. Неужели совсем не боится, что фанатки начнут ревновать?
Следом раздается звонок от него же. Поймав собственную улыбку в отражении шкафа-купе, я жмусь щекой к динамику.
— Охренительные фотографии, — восхищенно выдает Данил без всяких приветствий. — И просто охренительная ты.
— Спасибо. — Я машинально отворачиваюсь от зеркала, чтобы не смущаться своим порозовевшим лицом. — Как твои дела?
— Все хорошо. Сегодня до восьми работаешь? Поужинаем?
36
Ровно в восемь я закрываю дверь фотостудии и выхожу на улицу. В груди уже привычно теплится предвкушение от встречи с Данилом. Его взгляд пройдется по мне с неподдельным восхищением, затем будет ужин в новом заведении, долгие разговоры, мурашки от случайных прикосновений.
Завидев его, прислонившегося к стене, я даю себе пару секунд, чтобы полюбоваться разлетом плеч и выразительной линией челюсти. Мне нравится, как Данил выглядит, и это ощущение на удивление не стирается тем, что мы видимся каждый день, а даже напротив, крепнет.
— Привет!
Данил поворачивает голову. Улыбка не вспыхивает на его лице мгновенно — она проявляется постепенно, смягчая его красивые черты.
Оттолкнувшись от стены, он подходит ко мне вплотную и притягивает к себе. Его губы касаются моей скулы, тепло дыхания щекочет шею.
— Привет.
Он делает так каждый раз, когда мы видимся. Обнимает и целует далеко не как друг, но и не как полноправный парень.
А я… Я всякий раз смущенно замираю, и потом еще пару минут не могу выдавить ничего членораздельного. Странно, да? С Костей с первого дня все было понятно. Секс у нас случился на первом свидании, и уже через пару дней он вел себя так, будто мы давно вместе.
С Данилом по-другому. Порой мне даже хочется, чтобы он настоял на сексе, особенно после прощальных поцелуев, которые нас обоих заводят.
Нет, как-то он предложил поехать к нему, но я вдруг запаниковала и пробормотала, что мне рано вставать и лучше не стоит. А когда повторного предложения не последовало, расстроилась, да так сильно, что даже не сумела нормально попрощаться. С Костей в этом смысле было проще. Он не спрашивал: просто брал — порой даже когда мне не слишком хотелось.
— Куда идем сегодня? — интересуюсь я, после того как щеки перестают гореть.
— А куда бы тебе хотелось? Можем заказать устрицы с видом на набережную, а можем объедаться чебуреками в узбечке.
— Может пасту? Говорят, на соседней улице есть классное итальянское бистро. Мне Коля про него рассказал.
— Да, знаю. Пойдем туда.
Данил сплетает наши пальцы, заставляя мое сердце взволнованно забиться. Надо признать, что эта неопределенность между нами мне в чем-то нравится. Нравится многозначительно переглядываться, флиртовать, нравится предвкушать нашу близость. Решиться на что-то большее пока страшно, но и быть с Данилу просто другом — это не то, чего мне хочется. В общем, я прилично запуталась, так что пока просто плывем по течению.
Дверь бистро хлопает, отсекая от нас уличный гул. Я вдыхаю запах готовящейся пиццы и незаметно сглатываю. Я оказывается прилично голодна.
Судя по заполненности зала, Коля посоветовал действительно стоящее место. К счастью, и для нас находится свободный столик, и спустя две минуты мы уже изучаем меню.