— Так жрать хочу… — Костя притягивает меня к себе и, обняв, задумчиво смотрит в потолок. — В холодильнике голяк, а в город ехать влом. Я бы кино какое-нибудь посмотрел.
Я прислушиваюсь к выравнивающемуся стуку его сердца и мысленно ликую. Может быть, расставание действительно пошло нам на пользу. Не помню случая, когда Косте хотелось просто побыть дома и тем более по-пенсионерски сидеть перед телевизором. Может быть, в нем и правда произошли те самые изменения, о которых я втайне молилась?
— Есть же доставка продуктов, — осторожно напоминаю я. — Закажем, а я что-нибудь приготовлю.
— Можно. Хотя нет, на хер… — Вытащив руку из-под меня, Костя садится. — Пока этих тормозов на самокатах дождешься — поседеешь. Лучше сам сгоняю. Список только черкани.
Я наблюдаю, как он встает и, на ходу ощупывая пробившуюся за ночь щетину, скрывается за дверью ванной, и растерянно улыбаюсь. Кто этот мужчина? Чтобы Костя сам поехал в супермаркет, да еще попросил меня составить список необходимого? Раньше такого не было никогда.
Стянув телефон с тумбочки, я открываю окно мессенджера и нахожу иконку с его фотографией. Итак, что нам нужно для завтрака? Конечно, любимый сыр Кости, еще красную рыбу, цельнозерновой хлеб… Нет, стоп. Цельнозерновой хлеб он не любит, значит, его вычеркиваем. Багет, сливочное масло, яйца… О, надо не забыть молотый кофе. Приготовлю его в турке, чтобы Костя убедился, что он не хуже, чем из машины.
К моменту, как Костя выходит из душа, я успеваю переслать ему список и даже влезть в одну из его футболок. Кроме юбки и толстовки, облитой шампанским, из моих вещей здесь больше ничего нет.
— Можешь пока по дому пройтись, убедиться, что здесь других телок не было, — с ироничной ухмылкой предлагает он, стоя в дверях.
— Заняться мне больше нечем, — фыркаю я. — У тебя же был клининг. Здесь все до блеска вычищено.
— А если бы, блядь, клининга не было, здесь, конечно, бы повсюду трусы валялись, — парирует Костя, потом вдруг шагает ко мне и, наклонившись, целует в щеку. — Реально говорю, не было тут никого. Все, топай давай в душ. Я скоро буду.
Когда дверь за ним закрывается, я еще несколько секунд стою истуканом, не в силах поверить в то, что не сплю. За все шесть лет я ни разу не видела Костю таким покладистым и домашним. Он даже вспомнил, что я когда-то просила его целовать меня на прощанье!
Происходящее похоже на сказку, в которой хочется остаться. Если бы не свербящая мысль о Даниле и о том, что я веду себя нечестно, можно было сказать, что сейчас я счастлива.
По дому, несмотря ни на что, я все-таки прохожусь, но не нахожу никаких следов пребывания здесь других женщин. В гардеробной решаю задержаться и с тоской разглядываю пустые полки, особенно несколько глубоких вмятин на стенке. Теперь понятно, как были сломаны каблуки у моих любимых туфель.
Трель смартфона, донесшаяся из глубины спальни, заставляет прервать ревизию. В сердце екает: Данил! Приходится напомнить себе, что его номер заблокирован, а значит, звонка технически не может быть.
Звонит Тея. Я прикладываю динамик к уху, попутно гадая, каким образом сообщить ей о нашем с Костей воссоединении. Страшно представить, что сестра подумает обо мне после всего, что я ей рассказала. Слабохарактерная и неуважающая себя — пожалуй, самые мягкие эпитеты из тех, что я заслужила.
— Алло… — Голос Теи звучит непривычно потерянно. — Ты дома, сис?
— Нет.
— У Данила?
— Нет, я… — Я машинально подхожу к окну и одергиваю тяжелую чернильную штору. — У Кости.
— Ни хрена себе, — безлико удивляется сестра. — Ладно, потом расскажешь. Я тогда приеду скоро.
— У тебя все нормально?
В трубке повисает молчание, которое нарушает лишь учащенное дыхание Теи. Если бы я не так хорошо знала сестру, то подумала, что она вот-вот заплачет.
— Все плохо, — сдавленно выдает она наконец. — Я пока поживу у тебя, ладно?
— Да что случилось-то? — не выдержав, рявкаю я.
— Я и Влад. Мы разводимся.
Повесив трубку, я еще долго ошарашенно разглядываю переливающуюся на солнце гладь бассейна. Как вообще такое возможно? Чтобы Влад и Тея… Идеально друг другу подходящие. Влюбившиеся друг в друга с первого взгляда и почти сразу же поженившиеся.
Что такого могло случиться, чтобы пара, созданная на небесах, вдруг неожиданно решила развестись? В глубине души я всегда завидовала их отношениям и втайне мечтала, чтобы мы с Костей когда-нибудь достигли той же степени душевной близости.
Костя возвращается спустя минут сорок с тремя пакетами, набитыми провизией. Занеся их на кухню, тяжело опускается на барный стул и, поймав мой растерянный взгляд, осведомляется:
— Что с лицом?
— Тея и Влад решили развестись, — выговариваю я машинально. — Я просто в шоке.
— Я же говорил, что все айтишники ебанные задроты.
Я хмурюсь.
— Не надо, пожалуйста. Их расставание не повод для стеба.
— А я и не стебусь. Ну а смысл из-за этого грустить? Не пиздюки же, сами разберутся. Давай, короче, поедим, кино посмотрим, а потом съездим, шмотки тебе купим.
— Да зачем мне вещи? — недоуменно переспрашиваю я. — У меня в той квартире ими весь шкаф забит.
Костя брезгливо морщится.
— Не хочу пока тащиться в ту хату. А шмотки нужны, потому что у нас есть планы на вечер.
Мое сердце начинает радостно биться. С тем, как началось это утро, сложно не предвкушать продолжения.
— И какие у нас планы?
— Идем на концерт, — Костя, не мигая, смотрит мне в глаза. — Ты же давно хотела. Эрик по моей просьбе билеты подогнал.
43
Счастливая сцена из нашей супружеской жизни в моем воображении была именно такой: мы с Костей в обнимку валяемся перед телевизором с тарелкой чипсов, а он расслабленно поглаживает мое плечо. Казалось бы, мечта сбылась, и все, что мне остается, — это наслаждаться моментом. Однако кадры на экране сменяются один за другим, но даже на секунду не задерживаются в памяти. Все мои мысли заняты сестрой и новостью о разводе.
Отчасти потому, что недавно я была так же разбита из-за разрыва с Костей и понимаю ее как никто, а отчасти потому, что Тея и Влад долгое время были моей самой любимой парой.
В детстве мы с сестрой запоем смотрели молодежные сериалы и обязательно выбирали пару любимцев, за отношения которых переживали до самого конца. Для меня, как для закоренелого романтика, эта традиция сумела перекочевать в реальность.
— Костя, извини, но я так не могу… — я виновато трогаю его за руку. — Смотреть кино сейчас. Я чувствую, что нужна Тее. Надо к ней съездить.
Напряжение в его скулах выдает грядущий протест, который я мысленно готовлюсь оспорить. Тея значит для меня куда больше, чем подруги, от которых он заставил меня избавиться. За свои интересы я не всегда готова сражаться, а за сестру — еще как. Даже если нам придется поссориться из-за моего желания уехать — я готова.
Но Костя снова удивляет.
— Ну поезжай, раз хочешь, — выговаривает он медленно, будто через силу. — Надеюсь, вы там не до ночи будете сопли на кулак мотать?
— Нет! — обещаю я, торопливо вскакивая с дивана. — Ты же знаешь Тею. Она не умеет жаловаться и плакать. Узнаю, что с ней все в порядке, и вернусь.
Слабо кивнув, Костя переводит взгляд на экран. Я вижу, как он дергает челюстью, чувствую его недовольство, но принимаю решение оставить все, как есть. Если мы хотим быть вместе, ему придется давать мне больше свободы. Чему-то же это расставание должно было нас научить.
Кое-как заправив огромную футболку за пояс юбки, я торопливо обуваюсь. Такси вот-вот подъедет, а до города ехать еще час. Перекинув через плечо ремешок сумки, я выпрямляюсь и встречаюсь взглядом с Костей. Он стоит в прихожей полностью одетый, в руке зажаты ключи от мерседеса.
— Отвезу тебя, — поясняет он, поймав мой вопросительный взгляд. — Я же не педик, чтобы эти розовые сопли один досматривать.