К вечеру в фотостудии становится чересчур многолюдно. Я мечусь между кофемашиной и встречей прибывающих участников, пока Вадим с Колей обходят соседей в поисках дополнительных стульев. О семинаре Баринова в последний момент рассказал один крупный блогер, и людей собралось едва ли не втрое больше, чем планировалось.
— Прошу, — я протягиваю стаканчик американо девушке с пирсингом в брови. Убедившись, что толпа в вестибюле перестала наконец множиться, с облегчением опускаюсь на стул и поджигаю палочку "пало санто", чей запах, если верить рассказам Вадима, уничтожает нервозность и негативную энергию.
— Поберегитесь! — слышится из-за дверей веселый голос Коли. Вместе с Вадимом они затаскивают в вестибюль длинную лавку. — Друзья, на такой аншлаг мы не рассчитывали, поэтому кому-то достанется скамейка. Прошу всех проходить в малый зал!
Малый зал — самая небольшая и самая уютная часть фотостудии, на один день переделанная в лекционное пространство.
Наблюдая, как толпа начинает занимать заготовленные места, я улавливаю растущее волнение. Сегодня меня ждет не просто приятельское позирование в обеденный перерыв, а полноценная работа модели.
Я скидываю кардиган, оставаясь в топе на тонких бретелях — униформе, заранее обговоренной с Колей, и занимаю место в первом ряду.
Когда Коля появляется на импровизированной сцене, гул в зале как по команде стихает.
— Друзья, спасибо, что пришли, — его звучный голос эхом отражается от высоких потолков и прокатывается по стенам. — Сегодняшний семинар будет посвящен работе со светом и тенью. А свет и тень — это вторые по важности величины в кадре после модели.
Я выуживаю из кармана джинсов заготовленный блокнот, чтобы иметь возможность записывать то, что особенно западет в душу.
Коля много говорит о внимании. О том, что важно в первую очередь видеть в человеке не лицо, а историю, которую он в моменте хочет рассказать. О том, как правильно выставленный свет способен акцентировать красоту, а тень — её углубить.
Думаю, этим и обусловлен его талант: умением ясно видеть то, о чем модель и сама порой о себе не догадывается. Так было и со мной. Однажды Коля сказал, что моя внешность многослойна, и при желании из неё можно сделать все, что угодно. Можно превратить в глянцевую красоту, которая нравится всем, а можно слепить неповторимую Джоконду. Я всегда считала, что мой предел — это первое.
— Друзья, попрошу поприветствовать Диану. — Проницательный взгляд Коли находит меня. — Мою подругу и музу, которая любезно согласилась поучаствовать в сегодняшнем сражении света и теней.
Порозовев, я встаю со стула. Присутствующие, как назло, начинают хлопать, чем усиливают мою нервозность. Я ведь просто дилетант с удачными формами, а не титулованная модель.
Ободряюще улыбнувшись, Коля просит занять табурет напротив штатива. Я сажусь и старательно выпрямляю спину, представляя, что в зале мы одни, как и раньше.
— Друзья, обратите внимание на линию шеи, — Баринов деликатным жестом отводит мой подбородок в сторону. — Это место, где свет особенно ярко переходит в тень. Именно здесь рождается напряжение. Кто-то в первую очередь обращает внимание на глаза, но лично я всегда смотрю на шею.
Входная дверь приоткрывается. Зал, завороженный Колей, этого не замечает, но я вижу. Вижу, как в зазоре появляется плечистый парень в черной толстовке и, скрестив руки, прислоняется к косяку.
Когда он небрежным жестом стягивает с головы капюшон, мое сердце начинает барабанить так, что дребезжат внутренности. Именно этого я и боялась.
Что Данил появится, когда я буду совершенно беззащитной и не сумею держать лицо.
53
— А вот и еще один слушатель подошел. — Воодушевленный голос Коли доносится до меня будто сквозь слои ваты. — Дань, проходи давай!
— Так некуда же, — оторвавшись от стены, Данил выразительно разводит руками. — У тебя сегодня полный аншлаг.
Головы присутствующих как по команде поворачиваются к нему, и воздух пропитывается шепотками узнавания.
Это же Даня Лебедев.
Точно он.
Я видела их вместе с Колей в сторисах. Они дружат.
Воспользовавшись передышкой от взглядов, я жадно ловлю воздух. Вибрация сердечного боя не стихает, а лишь нарастает.
Да успокойся ты, боже… Он пришел на семинар к другу и, разумеется, не рассчитывал застать там тебя. Ты же не думаешь, что Данил ищет встречи после того, что произошло на его концерте?
— Проходи, — Коля делает приглашающий жест и кивком указывает на пустующее место в первом ряду. На то самое мое место. — Тебе по счастливой случайности достался ВИП-стул.
Под аккомпанемент крутящихся голов Данил пересекает зал, с каждой секундой становясь все ближе. На меня он не смотрит, то ли потому, что не хочет, то ли потому что отвлекается на протянутые руки и сыплющиеся фразы: «Подписан на тебя, бро», «Спасибо за отменный юмор».
— Я целых три дня составлял текст для анонса семинара… — театрально вздыхает Коля, когда Данил наконец садится. — А надо было просто указать, что придет Данил Лебедев и не напрягаться.
По залу прокатывается смех.
— Но, честно говоря, я и не знал, что он придет. — Баринов вытягивает шею. — Вадим, а ты был в курсе?
— Нет, конечно! — насмешливо доносится с задних рядов. — С этими звездами шоу-бизнеса никогда не угадаешь.
— Ладно-ладка, хватит! — смущенно заулыбавшись, Данил накидывает капюшон на голову. — Это что еще за хреновая прожарка? Я пришел на семинар по фотографии. Он здесь проходит?
Он совсем на меня не смотрит, зато я не могу оторвать от него глаз. Его мимика и жесты кажутся такими знакомыми, а сам Данил — таким далеким и близким одновременно, что остро щемит в груди.
Когда мы познакомились, я была настолько погружена в Костю, что не имела возможности по-настоящему его разглядеть. Будто перед глазами маячила пыльная завеса, которая мешала видеть детали. А сейчас ее вдруг не стало, и портрет Данила наконец сложился целиком. Потому я и смотрю на него как завороженная. Потому что при ярком свете он ощущается потрясающим.
— Ладно, шутки в сторону. — смахнув со лба вьющуюся челку, Коля вновь берется за штатив. — Вернемся к моей прекрасной модели. Ты как, Диан, еще не заскучала?
Я не успеваю вовремя отвести взгляд от Данила, и наши глаза встречаются. Это ведь естественная реакция человека — посмотреть на того, чье имя прозвучало.
— Нет. Я просто жду своего часа, — со смущенным смешком бормочу я, уставившись на носы своих кед.
— Тени и свет не менее важны для съемок фигуры, — голос Коли снова обретает ровность и глубину, завоёвывая внимание зала. — Те из вас, кто давно наблюдает за моими работами, знают, что я люблю все части тела, как одетые, так и не очень. Вопреки убеждениям, обнаженные фотографии делают далеко не те, кто хочет похвастаться идеальными формами. Часто на съемку в стиле ню-арт приходят со словами: «Я хочу попробовать полюбить себя, несовершенную, со шрамами от кесарева, растяжками, в неидеальном весе». И лучшие помощники в этом становятся все те же свет и тень. Сегодня в рамках семинара мы будем вместе исследовать красоту человеческого тела. Диана… — взгляд Коли обращается ко мне. — Повернись к основному источнику света. Да, вот так… И сними, пожалуйста, топ.
Мои пальцы, холодные и неуклюжие, неуверенно сползают к краям майки. Когда мы с Колей обсуждали эту часть работы, у меня почти не возникало сомнений. За время работы в фотостудии я не раз встречалась с запросом на обнаженную съемку у людей совершенно разных возрастов, чтобы не относиться к ней предвзято. Для фотографа уровня Баринова снимки тела — исключительно про искусство, а не про похоть. И тем не менее… Людей собралось гораздо больше, чем ожидалось, и, главное, что среди них есть Данил.
Плавных отрепетированных движений в таких условиях не получается. Я неловко стягиваю майку и дрожащей рукой кладу ее рядом собой на табурет, краем глаза улавливая резкое движение в первом ряду. Данил.