Я фыркаю, залпом допивая остатки теплой маргариты. Ладно, признаю, шоу оказалось лучше, чем я ожидала.
Свет в зале загорается, толпа начинает стекаться к выходу. Тея бойко расталкивает каждого, кто пытается нас теснить, и тянет меня вверх по ступеням.
— Куда мы так торопимся? — обеспокоенно осведомляюсь я.
— Мне нужно срочно рвать домой. Влад уже дважды написал, что голодный. Он не ест, потому что совместный ужин — наша традиция.
— Какая милота, — со слабой улыбкой замечаю я, одновременно радуясь за сестру и испытывая страх перед предстоящим одиночеством.
Очень жаль, у нас с Костей не получилось так, как у них. Чтобы любовь с первого взгляда переросла в счастливый брак со своими милыми приколами и традициями.
Тейка переехала к Владу почти сразу же после знакомства, а уже спустя три недели они поженились. В то время как я, дура, шесть лет находила причины, по которым Костя не делает мне предложение. Оправдывала это его занятостью и тем, что многим парам для счастья не нужен штамп в паспорте. А дело было в том, что он просто не воспринимал меня всерьез. Потому что если бы воспринимал, никогда бы не подсунул меня тому мерзкому сопящему турку.
— Хотя иногда я думаю, что он просто прикидывается романтиком и на деле ему просто лень самому себе греть еду, — прорезается сквозь невеселые мысли смеющийся голос Теи. — И убирать за собой посуду тоже. Влад та еще ленивая задница…
После холода кондиционеров уличный воздух ощущается особенно теплым и влажным. Зрители, успевшие выйти раньше нас, уже вовсю дымят сигаретами и со смехом обсуждают шутки, а компания девчонок в топиках, кокетливо крутя пятыми точками, во всеуслышание составляют план по взятию автографа у Данила.
Накинув капюшон на голову, я следую за Теей к ее припаркованной белой мазде. Мысль о возвращении в бабушкину квартиру с каждой секундой вызывает все больше паники и отчаяния. Допустим, сегодня мне удастся быстро уснуть, но завтра неминуемо наступит утро, в котором я буду совершенно одна.
Без друзей. Без работы. Без понятия, как жить дальше. Без него.
— Слушай, Ди, может быть все-таки к нам поедешь? — Остановившись у капота машины, Тея извлекает ключи из сумки. — Поужинаем, винишка выпьем. Если захочешь — поревешь.
Я качаю головой.
— Нет, давай в другой раз. Не хочу портить вам романтику.
Почему я, будучи до дрожи напуганной предстоящей перспективой возвращения в пустоту, отказываюсь от такого щедрого предложения, сама не могу объяснить. Наверное, мне неловко быть сестре обузой, так же как неловко смотреть в глаза Владу.
Несколько раз они с Костей пересекались на совместных мероприятиях, но общего языка ожидаемо не нашли. Влад — спортсмен и айтишник, а последние в Костином представлении — ебанные задроты, с которыми не хер иметь дело. Это тоже цитата.
— Эй, сестренки! — раздается за нами звучный, немного запыхавшийся голос. — Подождите!
Глаза Теи восторженно расширяются, а на лице растекается улыбка триумфа. Я шокировано оборачиваюсь, уже зная, кого увижу.
Данил стоит всего в полуметре от нас. Волосы по какой-то причине мокрые, на серой футболке виднеются подтеки воды, грудь часто вздымается, будто ему пришлось бежать.
— Быстро вы ушли, — Он по очереди смотрит на Тею и на меня. В глазах больше нет веселья и юмора — перед нами словно другой человек.
Я невольно отмечаю то, на что по какой-то причине не обратила внимания ни на заднем дворе, ни на сцене. Данил высокий. Примерно на голову выше меня.
— Моя сестра торопится на ужин с мужем, — поясняю я, как и в зале, начиная смущаться под его прямым взглядом.
— Подтверждаю, — весело вставляет Тея. — Но так и быть, немного подожду.
— Тогда я быстро. — Тень Данила нависает надо мной, обдавая жаром разгоряченного тела и едва различимым запахом стирального порошка. Я растерянно смотрю на ладонь с лежащим на ней смартфоном. — Напиши мне свой номер, Диана. Можем просто поболтать.
Высокочастотный торжествующий писк сестры вонзается мне в лопатки. Ну а чего еще от нее ждать? Она фанатеет от Данила и потому в восторге от идеи обмена контактами.
Не решаясь поднять голову и встретить его взгляд, я смотрю поверх плеча Данила. Квартет его незадачливых молодых поклонниц уже вовсю завистливо пилит нас глазами. Услышь они мой последующий ответ, наверняка бы сочли бы сумасшедшей.
— Извини, но я не могу, — Я прочищаю горло и делаю крошечный шажок назад. — Сейчас это плохая идея.
— Почему ты так уверена? — Голос парня звучит пытливо, и не смотреть на него становится верхом трусости. — Ты не состоишь в отношениях, а я всего лишь предложил поговорить.
Сделав над собой усилие, я поднимаю глаза. К щекам приливает смущение. Уж очень близко лицо Данила, и уж слишком яркие у него черты… И взгляд слишком проницательный.
— Потому что со мной ты проблем не оберешься, — бормочу я, впиваясь пальцами в ребристый ремешок сумки. — А выступление было очень классным… Ты действительно умеешь читать зал.
Данил не уходит даже когда я, попятившись, хватаюсь за ручку пассажирской двери и трусливо забираюсь в салон.
Проворчав: «Сис, ну какого хрена?», Тея обиженно заводит двигатель. Она-то в мыслях уже наверняка погуляла на нашей свадьбе.
Машина трогается. Сестре приходится долго сдавать задним ходом, так что не смотреть на Данила не представляется возможным. По-прежнему стоя на месте, он поднимает ладонь в прощальном жесте и провожает нас глазами до тех пор, пока мы не покидаем парковку.
8
Когда машина Теи останавливается возле подъезда, я непроизвольно поеживаюсь. Представляю, как захожу в пропахший сыростью подъезд, поднимаюсь по щербатым ступеням, и как хлопок двери разносится по чужой мне, по сути, квартире эхом одиночества.
С бабушкой ни я, ни Тея никогда не были близки. Баба Галя, как мы ее называли, не хотела иметь ничего общего со своей проблемной дочерью и ее выблядками. Последнее — тоже цитата. В последний раз я видела ее около десяти лет назад в маршрутке, но она меня не узнала или просто сделала вид.
В свете этого казалось почти невероятным, что после ее смерти нам с сестрой досталась эта квартира. Хотя по факту ничего удивительного: к этому времени мама умерла от отравления сивухой, а других детей у бабы Гали не было.
— Ладно, я пойду, — вымученно улыбнувшись, нахожу глазами лицо сестры. — Тебе ведь ехать пора…
— С ума не сходи! — фыркает она, выпутываясь из ремня безопасности. — Я тебя до двери провожу. И лучше бы Костику там не ошиваться. А то я его член в баранку сверну и ему самому в задницу запихаю.
Поборов очередной прилив слезливости, выбираюсь из машины и по пути к подъезду судорожно калькулирую плюсы предстоящей ночи. В квартире есть балкон — значит, при желании смогу там покурить. На часах уже половина одиннадцатого, так что с учетом сегодняшнего недосыпа меня не хватит на долгие сердечные терзания и быстро сморит в сон.
— Когда у тебя все устаканится, надо будет рассмотреть вариант продать эту квартиру и купить что-то посвежее, — прерывисто дыша от подъема по ступеням, бубнит Тея. — Я уже и забыла, какой тут поганый подъезд и совсем нет лифта. Офигеешь каждый день пешком таскаться на четвертый этаж.
— Это даже полезно, — безлико откликаюсь я, сосредоточенная на том, что ждет меня наверху. От Кости можно ждать чего угодно: он может сидеть у двери, а может и попросту ее выломать.
— Уф-ф, — с облегчением выдыхает Тея, когда на лестничной клетке не обнаруживается никаких следов появления Кости. — Может, этот придурок понял, что сотворил, и вместо того, чтобы и дальше мучить тебя, предпочел биться своей дурацкой башкой об стену.
— Наверное, — попытка улыбнуться проваливается, трансформируясь в жалкую гримасу.
Да что со мной такое? Его тут нет — надо радоваться. Чем раньше Костя оставит меня в покое, тем лучше. Будущего у нас все равно нет, а его гнев и призывы вернуться ни к чему не приведут. Какой слабохарактерной нужно быть, чтобы простить такое? Да, я не самый сильный и уверенный в себе человек, но уж как-нибудь найду силы вычеркнуть его из своей жизни.