— Ты же не куришь, — зачем-то напоминаю я.
— Курение — вообще ебанная привычка… — соглашается он и, все-таки отыскав пачку Chapmann, тяжело опускается на ступеньки. — Это я из-за тебя понервничал. Просыпаюсь с дымящейся башкой, блядь, а ты дала по съебам.
Я смотрю, как к пожелтевшему потолку облачком поднимается сладковатый дым, и испытываю порыв разреветься. В глазах Кости мой уход — это не более чем идиотский выпад, который он не воспринимает всерьез, тогда как я уже всё решила.
— Ты перешел черту, — от подступивших слез мой голос звенит и скачет. — Я тебе доверяла, а ты просто подсунул меня какому-то приятелю… Я, по-твоему, вещь?! Дырка, которую можно раздавать направо и налево?
— Ди, ну вот нахуя ты так это воспринимаешь, а? Было горячо, просто пиздец. Я как вспомню — у меня сразу стоит… — В подтверждение своих слов Костя кладет ладонь себе на ширинку и раздраженно выдувает плотную сизую струю. — Ты же любишь ролевые игры… Сколько раз я тебя туда вибратором драл… Бурак — это, блядь, тот же вибратор, только кожаный и с волосами…
— Заткнись!!! Просто заткнись!!!! — обезумев от ярости, выкрикиваю я. Как он может говорить всю эту чушь, глядя мне в глаза?! Какой еще вибратор?! Тот турок трахал меня против воли, а потом еще и кончил внутрь! Мужик, с которым я всего раз поздоровалась! И все это случилось с разрешения Кости! Человека, которого я любила и безоговорочно доверяла! И они, конечно, все это заранее обсудили!
— Что ты мне, блядь, сказала? Ну-ка повтори!
Отшвырнув окурок, Костя за секунду подлетает ко мне, запихивает в квартиру и толчком пригвождает к стене. Его налитые бешенством глаза оказываются всего в десятке сантиметров от моих, дыхание с запахом перегара зло пружинит в лицо.
В любой другой момент я бы онемела от ужаса, но сейчас во мне слишком много отчаяния и адреналиновой злости, чтобы отвести взгляд или запаниковать.
— И что ты сделаешь, Костя? — цежу я сквозь стиснутые зубы. — Ударишь меня, чтобы окончательно пробить дно?
В помутневших глазах мелькает что-то отдаленно напоминающее борьбу, после чего его рука на моем плече разжимается.
— Дура ты, что ли, кис? — раздраженно выплевывает Костя, отступая назад. — Я тебя за шесть лет хоть раз пальцем тронул? Нахуя ты из меня конченного мудака делаешь?
— А ты, что, не такой? — хриплю я, тщетно пытаясь найти опору в обмякших коленях. — Ты разрешил одному из гостей меня изнасиловать.
— Да бля-я-я, кис… — Прижав к глазам ладони, Костя запрокидывает голову, словно происходящее стало его утомлять. — Ну какое насилие? Я тебе не раз намекал на тройник, вот и решил, что ты в мой день рождения будешь не против. Тебе не зашло, я понял. Что мне нужно сделать сейчас? Извиниться?
Я кусаю губу от обиды. Извиниться? И он думает, что это решит проблему? Я, что, резиновая кукла, которую можно пустить по кругу, а потом помыть все отверстия и как ни в чем не бывало вернуть в коробку?
— Ты можешь извиниться, только это ничего не исправит, — констатирую я, скривившись от приступа боли в левой половине груди. — На этот раз ты перешел черту. В отношениях есть вещи, которые нельзя прощать.
Эти слова даются мне с кровью. Разрыв с Костей — это самое ужасное, что я могла представить, и я подумать не могла, что буду его инициатором. По шкале боли это равносильно тому, чтобы наживую отрезать себе руку.
— Блядь, ну вот что ты несешь, Диан? — презрительно морщится Костя, явно не впечатлившись ни моим заявлением, ни приложенными к нему усилиями. — Сама же через пару недель ко мне прибежишь.
— Не прибегу, — обещаю я, обеими руками впившись в дверную ручку. — Уйди, пожалуйста, и больше не приходи сюда. Я хочу обо всем забыть и жить нормально.
Его лицо покрывается багровыми пятнами бешенства.
— Нормально жить хочешь? Серьезно? В этой ебучей халупе с нафталиновыми стариками? А чтобы квартплату гасить будешь как раньше между столами с подносом гонять? И все из-за одного косяка?
— В том-то и дело! — восклицаю я, от бессилия запуская пальцы себе в волосы. Как он может не видеть, насколько больно мне сделал? Как может не понимать?! — Это не просто косяк.
— Ладно, как знаешь, — неожиданно сдается Костя.
Я в неверии наблюдаю, как он стремительно перешагивает порог и, остановившись посреди лестничной клетки, вновь шарит по карманам.
— Номер, если что, мой знаешь, — сухо бросает он из-за спины и, зажав сигарету губами, чиркает спичкой. — Когда мозги на место встанут — позвони.
10
— То есть опыта работы у вас, по сути, нет… — повторяет женщина, ощупывая меня взглядом с рвением сотрудника службы досмотра. Её взгляд в который раз задерживается на кулоне из розового золота и, скатившись по свитшоту, останавливается на кольце из того же набора. — А почему вы выбрали вакансию именно нашего СПА-комплекса?
— Подумала, что смогла бы быстро освоить вакансию администратора, — неуверенно отвечаю я, ощущая себя не в своей тарелке от такого пристального разглядывания. — И в объявлении вы указали, что берёте людей без опыта.
— Да, это так. Но я хочу понять, для чего вам работа и почему именно у нас?
Я нервно сплетаю пальцы. Что за странные вопросы она задаёт? Для чего мне работа? Очевидно, чтобы не умереть с голоду, когда баланс карты приравняется к нулю.
— Работа мне нужна, как и всем. Чтобы зарабатывать деньги. Ваш СПА-центр выглядит…
— Не скажешь, что вы нуждаетесь в деньгах, — перебивает женщина. — Вы больше похожи на нашу постоянную посетительницу, чем на ту, кто хочет заработать. Вы видели оклад, который мы предлагаем? Он самый что ни на есть средний.
Я почти готова улыбнуться. Бывало, Костя за один вечер в ресторане тратил столько же. Но при этом у меня никогда не было излишка собственных денег. Раз в месяц он перечислял мне определённую сумму на карту, которой хватало на такси, продукты и мелкие нужды. Вещи и украшения всегда оплачивал он сам.
— Внешний вид ведь бывает обманчив. — Я заставляю себя не отводить взгляд. — Если я здесь, значит, меня устраивают и вакансия, и зарплата.
Мне кажется, что я привела железный аргумент, однако у женщины напротив другое мнение на этот счёт. С самого начала собеседования меня не отпускает мысль, что я не понравилась ей ещё до того, как успела поздороваться, и с каждой минутой я убеждаюсь в этом ещё больше.
— Диана, давайте я скажу вам как есть, — тоном, полным снисходительности, произносит она. — Как старший администратор, я не заинтересована в текучке кадров. Нам нужен сотрудник, который останется минимум на год или два. А глядя на вас, я такого человека не вижу. Вы простоите за стойкой ресепшена месяц, получите не самый большой оклад и решите, что вам это не нужно…
— С чего вы это взяли? — пытаюсь возразить я.
— Я работаю здесь с момента открытия, и мне достаточно пятиминутного общения с человеком, чтобы понять, задержится он у нас или нет. В прошлом году к нам устроилась одна девушка. Приехала на «Мерседесе», в резюме указала, что не хочет зависеть от родителей и хочет зарабатывать самостоятельно. Ушла ещё до истечения испытательного срока, потому что один из ВИП-клиентов недостаточно уважительно с ней разговаривал. Три месяца назад уволилась другая. Вы даже внешне чем-то похожи… — Взгляд женщины неприязненно пробегается по моим волосам. — Несколько недель играла в гляделки с одним из клиентов и в итоге своего добилась. Он предложил встречаться, и она сбежала от нас, сверкая пятками.
Я чувствую поднимающиеся гнев и обиду. Зачем сравнивать меня с другими девушками, даже если у нас похожая внешность? Я просто хочу здесь работать, и всё.
— Меня не интересуют отношения, и у меня нет богатых родителей. Мне действительно нужны работа и деньги, чтобы платить за квартиру и покупать продукты. Это моя единственная цель.
— Эти девочки тоже так говорили, — скорбно парирует женщина.
— Я так понимаю, убеждать вас в обратном дальше не стоит? — мечась между желанием заплакать или разораться, переспрашиваю я.