Глава восьмая
— Он пытался помочь мне создать канал для отведения магии. Её было много — слишком много, так он сказал. Она поглотит меня, если я её не выпущу, но магия всё разрасталась, разрасталась, разрасталась. — Тонкий голосок Саветт дрожал. Он меня и разбудил.
Она говорит с Хубриком. Подожди пока вставать.
— Маги черпают силу из постоянно действующих колодцев, разбросанных повсюду, и умеют удерживать магию какое-то время в себе. Если её слишком много, она их сокрушает.
— Я читала об этом в учебниках. Но в моём случае всё иначе. Я чувствую её везде, и она меня манит, влечёт, зовёт.
— Она высвобождается?
— Высвободилась, когда я направила силу против мага Гектора. И против тех, кто напал на вас.
— А взрыв?
— Я чувствовала, что он снаружи, — стуча зубами, отозвалась Саветт. — Магия впиталась в него. Он хотел что-то сделать… Не знаю, что именно. Я предупредила драконов. И бегом спустилась к ним. Маг Завин и Дашира Оукбун хотели остановить меня, но они никак не ожидали такой поспешности с моей стороны. Я велела им следовать за мной, но они стояли как вкопанные. Мы спаслись. Вовремя. Взрыв — вот что произойдёт со мной, если я не научусь контролировать это.
— Мы найдём того, кто поможет тебе, — уверенно заявил Хубрик.
— Мне никто не поможет.
— И приидет некто с севера, сияющий во славе своей, и проницательностью, мудростью одарит каждую душу. Не реки нам о будущих временах, ибо они подобны сну о смерти и ожившему ужасу…
Хубрик снова декламировал, однако Саветт закончила за него:
— …Прилив ещё не схлынет, но всё уже будет поглощено сумерками, и лишь завет уцелеет.
Cколько ж этих предсказаний-то?
Сотни. В них говорится о грядущем роковом дне, который станет ключом к обновлению всего мира.
Ты тоже о них знаешь?
Мы, драконы, знаем их назубок, прямо как ваши кастеляны.
Я вздрогнула, лёжа в темноте пещеры. Не нравятся мне эти предсказания. Нехорошо рассуждать о грядущих трудных временах. Иначе будет тяжело собраться с силами в настоящем.
И всё же, не будь их, откуда мы бы тогда черпали надежду? Как бы действовали в случае беды?
Может, исходя из собственной сообразительности и здравого смысла?
Ты же ведь знакома с людьми. Многие ли из них руководствуются здравым смыслом? A если двое мудрецов не могут прийти к соглашению?
Аргументы, конечно, весомые, но я всё же предпочту закрыть свои уши для пророчеств.
Саветт с тобой бы согласилась. Но сейчас она уцепилась за них. То, что с нeй происходит, сложно назвать нормальным. Хубрик правильно делает.
Откуда нам знать, есть ли в них ключ или нет? Кто вообще сочинил эти предсказания?
Они дошли до нас из глубины веков, однако большинство принадлежит перу Ибреникуса и его последователей.
— Ты уже проснулась, Амель? — осведомился Хубрик. Я села и протёрла глаза. — Надо поесть, попить и позаботиться обо всём необходимом, прежде чем снова двинуться в путь. На ночь остановимся в таверне, но сначала предстоит тяжёлый день, который мы проведём в полёте. Мы провалялись дольше, чем планировали. Уже почти полдень.
Его что-то тревожило.
— Пара часов погоды не делают. Через несколько дней мы будем в столице.
— Дней? Ха! А пару-тройку недель не хочешь?
— Даже верхом на драконе?
— Империя простирается далеко, Принёсшая клятву. Это одновременно и сила, и слабость.
Я кивнула и обратилась к Саветт:
— Тебе что-нибудь нужно?
От её сияющих глаз без зрачков мне стало не по себе.
— Обо мне уже позаботились.
Что же нам делать с этой особенностью? Ведь предстоит иметь дело с людьми. Такие глаза точно привлекут внимание.
Хубрик протянул мне белый шёлковый шарф.
— Когда будем подлетать к деревне, завяжи ей глаза вот этим. Ты же не возражаешь, Саветт?
— Нет, — отрешённо откликнулась она.
— Пусть люди лучше думают, что она слепая, чем увидят последствия произошедшего с ней.
Глава девятая
В деревушке, примостившейся на краю горной цепи, было что-то особенное. Mожет, из-за расположения домов (каждый из них восседал на холме, и отары с посевами, окружавшие их, были подобны корням большого древа). А может, из-за походки местных, непринуждённой и немного беспечной. Всё здесь напоминало о доме, семье и счастье. Мы прибыли в Линск и оставили своих драконов на площади.
Таверна быстро заполнялась людьми, которые налетели внутрь, прямо как комары в спальню — нам даже не требовалось ничего делать или говорить: их внимание привлекло само наше присутствие.
— Вы прибыли из Ваники, всадники? — спросил мужчина, похожий на мэра. Его живот опоясывала лента из толстой ткани с аккуратно вышитой спереди эмблемой.
— Выходит, до вас уже дошли новости? — поинтересовался Хубрик.
— Около часа назад прибыли верховые. Oни направлялись в столицу. Нам сообщили ужасные вести. В которые трудно поверить. — Стоявшие вокруг него люди хмуро закивали.
— И какие же? — Хубрику, видимо, не было никакого дела до косых взглядов; как же хорошо, что мы додумались повязать шарф на глаза Саветт. Здешние жители отличались впечатлительностью. Кто знает, что бы они предприняли, если бы в этот момент увидели её сияющие белым светом глаза.
— Они сказали, что город опустошили маги, — сказал один мужчина.
— Сказали, что беженцы в спешке покидают окрестные городки. Что завтра или послезавтра они прибудут сюда. А как прикажете их принять? Из-за новых налогов Доминиона и тарифов на торговлю с Баочаном мы сами едва концы с концами сводим!
Мэр поднял руку.
— По словам гонцов, Доминар убит. Это правда?
— Как по мне, так это полнейшая чепуха, — отмахнулся Хубрик, он вытащил из кармана тоненькую палочку и принялся покусывать её конец. — Я хоть и обожаю хорошие истории, как и любой другой человек, однако сейчас мне нужны две комнаты, чтобы расположиться на ночь.
— Две? — переспросил мужчина крепкого телосложения, стоявший рядом с мэром. На нём был белый фартук, какой носили хозяева гостиниц.
Хубрик показал два пальца.
— Две комнаты. Горячий ужин. И ванна, если таковая имеется.
— Два серебряных за каждую, — ответил трактирщик.
— Да это обдираловка!
— Если хотите горячую ванну, придётся за неё заплатить.
Хубрик почесал подбородок и скривился.
— Договорились, — согласился он.
— Выходит, ожидать беженцев не стоит? — продолжил расспросы мэр. — Ваника не пала?
— Когда мы улетели, она стояла там, где ей и положено стоять, — заметил Хубрик, — а что касается беглецов, этого я не знаю. Во время нашего отбытия город погрузился в хаос.
При этих словах толпа напряглась. Они хотели услышать явно что-то другое.
— А разве вы не должны были остаться и сразиться с врагами? — спросил маленький мальчик. Его мать шикнула.