— Вообрази, что звезд будет столько, что мы увидим далеко и разглядим там нечто удивительное, прекрасное, о чем даже не догадывались.
Думы о прекрасном Отыра не интересовали. Но Торум был прав, и однажды, закрепив очередной крохотный огонек, он увидел вдали тонкий силуэт. Он был уверен, что это такое же существо, как они с братом. Значит, они в мире не одни! Но как поговорить? Что, если он испугает того, кто там вдали?
Торум собрался с силами, взмахнул рукавом — другим, не тем, из которого доставал звезды, — и из него вылетели три птицы. Теперь люди зовут их орел, коршун и ястреб. Отправились они на быстрых крыльях в ту сторону, где Торум заметил незнакомца, и принесли весть, что это дева по имени Калтась-Эква.
Вслед за птицами явилась и она сама. Длинные косы опутывали ее стан, и лучшего наряда нельзя было вообразить. Кожу девы покрывали удивительные рисунки, а глаза ее чернели, как та тьма, что Торум разгонял своими звездами.
— Что это светится вокруг? — удивилась Эква. — И что за диковинных созданий ты за мной послал? Кто сотворил все это?
— Я, — только и смог ответить Торум, зачарованный красой, какой доселе не видывал.
Стали они жить как муж и жена. Отыр завидовал еще больше и требовал от брата найти женщину и для него. Он становился все мрачнее и подолгу блуждал в кромешной тьме. Торум же, по желанию Эквы, создал землю и воду, камень и металл. Но все это выглядело безжизненным и деве не нравилось.
Однажды, когда Торум и Эква крепко спали на сотворенной земле у широкой реки, Отыр явился к ним с огромным камнем и, не раздумывая, со всей силы опустил его на голову старшего брата. Но был Торум силен и могуч, поэтому камень лишь ранил его. Вскочил он на ноги, проснулась и Эква. Разглядев младшего брата, Торум разгневался, как никогда прежде.
Сотрясся целый мир, посыпались звезды, и восстал из них Большой Лось. Раскидистые рога его подперли небесный свод, тело едва уместилось между облаками и камнями, а ноги увязли глубоко в земной тверди. Взревел Лось и открыл единственный глаз. Засияло на небе светило невиданной яркости. Выронил Отыр камень, закрылся руками от нестерпимого света и закричал так, что земля заскрежетала и вздыбилась горами.
— Прости его на первый раз. Он ведь брат тебе, — попросила Эква, тронув супруга за руку.
Хотя силы его были нескончаемы и могли разрушить весь мир, им же сотворенный, Нуми-Торум отличался добротой. Он вздохнул и, не глядя на брата, взмахнул руками, открыв двое врат. Из Северных вырвался холодный свистящий ветер и утащил сопротивляющегося Отыра, захлопнув следом створки. В Южные вошли Торум и Эква рука об руку, чтобы жить на небосводе, поближе к сияющему оку, света которого не выносил брат-предатель.
А Большой Лось так и остался стоять. Из тела его проросли трава и деревья и родились звери, птицы и насекомые, а затем и человек. Рога крепко держат Верхний мир, а по ногам умершие спускаются в мир Нижний, где и поныне правит Отыр. Он, как и брат, научился сотворять живых существ, только выходят они у него сплошь гадкими и опасными. Поэтому лучше не ходить на север, когда оттуда дует сильный ветер, — никогда не знаешь, что вышло из врат Отыра на этот раз.
А народ, что живет теперь под защитой Большого Лося, отыскал на небе россыпь звезд [4], похожую на него. И если нужно испросить охотничьей удачи, или здоровья, или еще чего — каждый голову к небесам поднимает.
Отец к вечеру не вернулся. Тана дождалась, пока дыхание матери станет спокойным и мерным, и осторожно выбралась наружу. Найдя цепким взглядом Большого Лося, вышитого по черной ткани небес, она успокоилась — тот будет рядом и не допустит, чтобы Тана попала в беду.
Плюнув на палец, она убедилась, что ветер дует со стороны Южных врат, и отправилась в поход через лес. Еды Тана не взяла — дома ее не оставалось, да и вернуться она рассчитывала к утру. Вода тоже не нужна — для этого есть снег, который быстро тает в пригоршне.
Тана еще ни разу не ходила далеко в лес одна, тем более ночью. Вопреки ее страхам, непроглядной тьмы там не оказалось. Снег мягко мерцал, отражая звездный свет, а стволы сосен окутывало синее, словно шедшее изнутри сияние. Тана задрала голову и раскрыв рот разглядывала ствол одного из этих исполинов, что кроной, наверное, доставал до самого Верхнего мира.
От созерцания ее оторвал звук, похожий на цоканье. Звук перешел в писк, и Тана с удивлением обнаружила зверька, который сидел неподалеку на задних лапках. Длинное тельце согнулось и походило на отцовский лук, белая шерстка серебрилась, а умные черные глазки хитро поблескивали. Убедившись, что завладел вниманием Таны, зверек еще раз цокнул, подпрыгнул и устремился по сугробам в глубь леса. Остановился, обернулся, громко фыркнул, видимо, удивляясь, какая Тана несообразительная. Она сделала робкий шажок следом, и зверек, удовлетворенно пискнув, споро запрыгал по снегу дальше.
Там, где он пробегал, оставались едва заметные легкие следы, а Тана проваливалась в снег по пояс, едва перебирая ногами, — благо он был рыхлый, не слежавшийся. Еще один шаг — и она ушла в сугроб с головой. Сердце ухнуло вниз, ударившись о ребра и забившись в животе. Сейчас она задохнется!
Но пробираться под снегом оказалось намного легче. Сверху к ней нырнул ее забавный проводник и удобно устроился на плече, вцепившись в шубку когтями. Снег светился изнутри тем же синим сиянием, что и сосны. Его испещряли причудливо переплетающиеся ходы и норы. Пару раз Тана видела таких же зверьков. Они возмущенно цокали и исчезали в отверстиях, которых всюду было множество.
Совсем нескоро или почти сразу — время здесь будто застыло — Тана и зверек вывалились из сугроба и оказались в круглой пещере. Тана больно стукнулась коленками и ойкнула, породив волну эха. Со свода свисали сосульки, а пол покрывали густые папоротники и мягкий мох. Посередине горел костер. У огня сидела дева, которая, увидев неуклюжие попытки Таны встать, звонко рассмеялась. На этот звук эхо не откликнулось.
Тана совладала с разъезжающимися ногами и встала прямо, отряхивая шубку и меховые штаны. Капюшон с головы давно съехал, и в волосы набился снег, который теперь стремительно таял, стекая ручейками за ворот. Зверек шмыгнул на колени к деве. Тана, проследив за ним взглядом, наконец рассмотрела хозяйку