– Вопрос в том, нравится ли оно тебе,– процедила я, понимая, что дальнейшее молчание может показаться подозрительным.
– И откуда только в тебе взялась эта чрезмерная смелость,– он надавил сапогом на мое плечо, руку свело болезненной судорогой, и большая часть семян полетела под колеса кареты.
Последние зернышки остались в моей ладони лишь благодаря липкой пленке крови.
«Неужели ничего не получится?!».
Нет. Я не позволю себе отчаяться.
Я продолжала вливать силу в оставшиеся три семечка и старательно воображала, что волна энергии доходит до каждого выпущенного на волю зернышка. Сначала соединяются их корни, затем прорастают бело-голубоватые лепестки, а цветение… Цветение произойдет лишь в момент, когда все зерна будут соединены корнями.
«Кто-нибудь заметит линию цветов», думала я, жмурясь от боли в плече. «Ферхард найдет меня».
Вот только линию цветов может заметить не только мой дракон…
– Подъезжаем,– едва слышно шепнул подручный Крессера.
И я, едва шевеля кончиками пальцев, отковырнула зернышко от ладони.
Затем, когда карета остановилась, отпустила еще одно.
– Догадываешься, зачем ты здесь?
Неизвестный маг вздернул мое тело так, чтобы я смогла увидеть полуразрушенный храм.
– Ты решил покаяться? – едко спросила я.
– Нет,– Крессер вальяжно подошел ко мне. – Я решил жениться. По старому обряду, если ты понимаешь о чем я. Да станет жена плотью мужа своего, орудием его, слугой его, верной и преданной.
Я со свистом втянула в себя воздух. Эльсиной ничего не знала об этом обряде, но мне было предельно понятно – ничего хорошего ждать не стоит.
А потому, когда мое тело вносили в покосившиеся двери, я бросила оставшееся семечко и отдала последний приказ – вся моя цветочная колония должна расцвести в парке столичного дома Ферхарда.
Поток силы, прошивший мое тело, причинил боль.
– Принесите платье.
Едва лишь мое тело внесли в келью, как путы принялись рвать одежду, клочки которой тут же загорались сине-зеленым огнем.
– До утра ты не получишь в руки ни единого семечка,– процедил Крессер. – Уж об этом-то я смогу позаботиться.
Все, что я могла, это заставить шипы превратиться в цветы – мерзавец не увидит ни сантиметра моей обнаженной кожи!
Но он, кажется, не был заинтересован, иначе бы не бросил на пол серое платье:
– Ты считаешь, что тебе это все сойдет с рук?
– Ты станешь моей женой,– он пожал плечами,– у них не будет выбора. Этот обряд сделает тебя зависимой от меня и ты быстро поймешь, в чем истинное счастье.
– Я быстро овдовею,– процедила я, не спеша двигаться и натягивать платье.
– Еще парочка слов и я начну ножом вырезать из тебя цветы.
– Не сможешь,– усмехнулась я. – Эксперимент пошел не по плану, и семена этих цветов попали в мое сердце.
«А я имею полное право считать, что волосы – это сердце», добавила я мысленно. На тот случай, если где-то рядом есть артефакт, отличающий ложь от правды.
– Ты тоже не сможешь их вытащить,– он усмехнулся,– встретимся на рассвете.
Он захлопнул дверь, и я тут же схватила платье. Оно не дало мне особого тепла, но… Что-то лучше, чем ничего.
Заставив свои цветы светиться, я с горечью убедилась, что нахожусь в подземной келье – сырые стены, грубая каменная кладка и полное отсутствие окон.
«Будь у меня семена, можно было бы прокопать ход наружу», подумала я.
Но, увы, «чистых» зернышек не было. А те, что создавали шипы и цветы на моем теле – немыслимо лишиться последней защиты!
«Это будет тяжелое время», я устроилась на деревянной скособоченной лавке. «Очень тяжелое и долгое время. Ферхард, пожалуйста, заметь мое отсутствие!».
Впрочем, уже через пару минут я вскочила на ноги и принялась накручивать круги по келье. Во-первых, было страшно холодно, а во-вторых, у меня просто не хватало терпения ждать!
«Или рискнуть? У меня два семечка, одно из которых уже умирает – слишком часто из него вырастали цветы!».
И, что самое страшное, в прошлый раз мне не удалось вырастить достаточно сильную камнеломку. Чтобы сбежать, я усыпила охрану и вышла через обычный коридор.
То, что я, со страху, накрутила со своей кожей и двумя семечками… У меня вряд ли это удастся повторить, это раз. И два – одного семечка мало.
«Допустим, я смогу вырастить камнеломку. Но куда я выйду? На улице снег и мои следы будут видны. Плюс ко всему, я нигде не смогу найти других семян, а значит, как маг, я абсолютно бесполезна».
Хотя, конечно, как бытовой маг я могла бы тут что-нибудь почистить…
Крепко подумав, я тщательно очистила скамейку, а после постаралась смягчить дерево, превратить часть его в подобие поролона.
Сидеть стало удобней, но на сердце все равно было тяжело.
Я чувствовала связь с теми семенами, которые были выпущены по пути сюда. Они все еще тянули из меня силу, хоть уже и совсем тонкой струйкой.
Догадается ли Ферхард? Дотянутся ли корни до его дома?
Я уже не сомневалась, что в моем похищении замешана Софьеррель Вердани. Но при этом мне было совершенно непонятно, что связывает ее с Крессером.
«Чем он ее прижал? Всяко она не по доброте душевной завела меня в ловушку!».
Нет, конечно, можно было бы допустить, что все это произошло случайно, но… Я в такие «случайности» не верю. Софьеррель ловко отвлекла меня и потом столь же ловко исчезла. Другое дело, что не понятно, отчего меня потянуло именно к этому зерк… Именно в этот момент я вспомнила, что именно подле тайного хода было меньше всего людей. Я, как и многие другие, не хотела никому мешать и отошла в сторону, чтобы осмотреться и понять, что мне делать.
«Человеческая психология не слишком-то отличается от мира к миру», цокнула я про себя. И, нахохлившись, обняла себя за плечи.
«Ферхард ведь сможет меня забрать? Даже если этот мерзавец проведет брачный обряд, герцог ведь сможет что-то сделать?!».
Подхватившись на ноги, я еще раз прошлась по камере. Нет, я совершенно точно не могу отказаться от своих шипов. А там… Рано или поздно мне в руки попадет пара-тройка семян и выращу в этом мире бамбук. Быть может, даже использую Крессера в качестве удобрения!
Плюхнувшись на размягченную скамью, я поджала под себя ноги. А после и вовсе свернулась в клубочек.
Так, в полудреме, я провела еще несколько часов.
Самое интересное, что никто не пришел меня проведать. Не принес ни крошки еды, ни капли воды. Как будто они меня тут насовсем бросили!
«Не поддамся», я стиснула зубы.