Теперь об агитпропагандистской и организационной работе партии. У нас здесь товарищи почему-то по этому поводу очень мало говорили. В отношении Туркестана, Киргизии и Бухары этот вопрос нужно ставить более конкретно и о нем нужно поговорить; вопрос этот ставится в общероссийском масштабе и удовлетворяет ли эта постановка, здесь никто ничего по моему мнению, не сказал, ничего не прибавил к предложенной нам платформе. А нужно было бы что-нибудь конкретное сказать. По моему мнению, в Туркестане нужно какое-то освежение и не только освежение, но даже обновление. Как у нас до этих пор производилась чистка и как мы принимаем в партию? В России прием бывает в каком-нибудь рабочем районе, а у нас и спекулянты и баи, манапы — все пойдут. А как мы вычищаем? — так, шаблонно вычистим и больше ничего. Мы 4 раза чистили, и то наша партия не как следует очищена, и на это нужно было бы обратить внимание. Каким образом нужно чистить партию на этих окраинах? Во-первых, работники твердого, сознательного члена партии, понимающего и теоретически более или менее подготовленного нужно взять с советской работы, прикрепить его к отдельному рабочему району, чтобы он там работал, и чтобы он там работал не месяц и не неделю, работал для привлечения новых членов, присматривался к ним, работал сознательно и планомерно, а не в ударном порядке. Во-вторых, необходимо в свою очередь не шаблонно, а сознательно вычистить партию от тех, которые к нашей партии никакого отношения не имеют, потому, что они до известной степени представляют опасность.
Далее, о культурно-просветительной, партийной воспитательной работе. У нас эта работа ведется российскими методами. В России эти методы вполне целесообразны, а у нас нужна иная система, иной план. По-моему, в этом отношении ЦК должен обратить внимание работников, работающих на окраинах. У нас до этих пор в Ташкенте существовал лишь 1 марксистский кружок. Каждый теоретически подготовленный товарищ, приезжающий на окраину, обязан собирать более или менее сознательных местных работников, воспитывать их посредством кружков и вести через них партийную агитационную и пропагандистскую работу в низовых ячейках. Вместе с тем нужно, чтобы наше Бюро ЦК и чтобы отдельные члены этого Бюро ЦК занимались этим вопросом.
Скажу вкратце несколько слов о басмачестве. Неправильно думать, что это шайка бандитов; сказать, что это народное движение — тоже нельзя. Как только у нас чуть-чуть начинает вестись неправильная политика, население сейчас же идет и помогает басмачам. Когда же у нас политика правильная, когда с нашей стороны замечается более тактичный подход — сейчас же эта шайка остается на месте. В истории туркестанского басмачества это было раз пять, при работах комиссии тов. Рыскулова и Сокольникова и других. Поэтому, когда мы говорим о басмачестве, то в основу борьбы с ним нужно класть, во-первых, правильную политику и, во-вторых, военный нажим.
Теперь об антирелигиозной пропаганде. Вчера тов. Ахундов правильно сказал, что в первый год существования Советской власти, когда этим вопросом еще никто не занимался, положение было в этом отношении еще вполне хорошо; но как только мы взялись за это дело, оно провалилось, потому что мы не вели антирелигиозной пропаганды так, как нужно было вести. У нас еще нет ни одной книги по биологии, физике, естествознанию; мы прямо выступаем и говорим, что бога нет, — и никто этому не верит. Только и говорят, что мы дураки и больше ничего. В Киргизии первая книжка по этому поводу вышла только месяца два тому назад. Мы ведем антирелигиозную пропаганду в Туркестане так же, как в Московской или Иваново-Вознесенской губернии.
Голос. Разве в Туркестане ведется антирелигиозная пропаганда?
Икрамов. Если вы не верите, я могу показать статью Позднышева под заглавием: «Есть бог или нет?»
Голос. Это по-русски?
Икрамов. И по-русски, и по-узбекски. Это напечатано в журнале «Спутник Коммуниста». По моему мнению, это только мешает нашей работе. По-моему, это неправильная постановка. Нам нужно подходить к вопросу об антирелигиозной пропаганде, говоря не о боге, не об исламе, не о шариате, а говорить так, как предлагал тов Ахундов, т. е. что это есть религиозные предрассудки, иначе мы только усиливаем недовольство. Таких хороших марксистов, как, например, Ходжаев (я говорю это для товарища Любимова) теперь не видят, потому что вы заставили его везде и всюду делать доклады об антирелигиозной пропаганде.
Любимов. Я не заставлял.
Икрамов. Не вы, а ЦК, а нужно было использовать беспартийных интеллигентов.
Адигамов. Я вполне понимаю тов. Сталина и Куйбышева, когда они в своих заключительных речах упоминали мою фамилию и говорили, что странно мое молчание. Но это прежде всего не по моей вине, потому что, как говорил тов. Каменев, моя записка пропала. Поэтому разрешите вернуться к первому вопросу порядка дня совещания. Я не буду анализировать поступок Султан-Галиева, а выявлю к нему свое отношение. Связь с Султан-Галиевым у меня была, как уже докладывал тов. Куйбышев, и выразилась она в том, что я получил только одно письмо, а второе, как вам это известно, пропало. Но эта связь не выходила из рамок партии и Советской власти. Конечно, тут товарищи могут гадать: что бы Адигамов сделал, если бы получил второе письмо? Это, конечно, вопрос очень гадательный для тех, кто хочет гадать. Но никто упрекнуть меня в связи с Валидовым не может, потому что этой связи нет, — Валидов сам по себе и я тоже сам по себе. Что касается грехопадения Султан-Галиева и его попытки связаться с Валидовым и с зарубежными политическими группами, то я громогласно квалифицирую это, как самое тяжкое преступление против партии и Советской власти. Этим сообщением я полагаю себя вышедшим из положения сфинкса, которым меня хотели изобразить товарищи Сталин и Куйбышев.
Скрипник. Если бы кто-нибудь понял что-либо; я ничего не понял.
Адигамов. По второму пункту порядка дня я хотел бы коснуться вопроса народного просвещения. Башкирия занимает