Теперь насчет дифференциации. Если можно было бы дифференцировать посредством сыворотки или еще как-нибудь, я мог бы на это согласиться. Но сыворотки таковой, кажется, не имеется и нам приходится в этом случае быть в затруднении относительно дифференциации такими средствами.
Каменев. Налог — вот средство для этого, которое находится в наших руках.
Енбаев. Это правильно.
Голос. А политическая сыворотка?
Енбаев. Говоря о средствах, мы указываем, что сокращение промышленности — об этом почти все представители говорили — недопустимо. На сохранении кадра пролетарских элементов это будет отзываться болезненно. Здесь в порядке информации тов. Сталин ставил вопрос относительно компетенции второй палаты. В порядке обмена мнений я бы указал, что по части прав 2-й палаты места о землеустройстве, об общих началах здравоохранения, народного образования следовало бы исключить, так как конкретно они ни о чем не говорят, а будут лишь смешивать понятия. Был момент, когда земельного законодательства не существовало. Поскольку теперь существует земельное законодательство, вопрос в этом отношении во многом предрешается и очевидно для того, чтобы не осложнять это положение надо бы сказать, что в этом случае предложение тов. Раковского, очевидно, самое целесообразное. Требуется также расшифровать то место, где говорится относительно формирования наркоматов, т. е. о включении в коллегии Наркоматов представителей наиболее важных и крупных республик.
Что касается развития культуры (народного образования), очевидно, все вопросы сходятся в одном, что без денег национальная политика не разрешится, везде вопрос касается бюджета. Тов. Орджоникидзе говорил, что у них имеется консерватория, это было весьма приятно слышать; но когда спросили, откуда он деньги на это берет, он говорит: мы имеем свою эмиссию. Но там, где имеется эмиссия тов. Сокольникова, там консерватории не устроить, что же касается некоторых доходов, которые получаются не совсем прямыми путями, то их добыча бывает весьма чревата последствиями.
Троцкий. Товарищи, тов. Богуцкий выражал свое сомнение по поводу целесообразности пункта резолюции о чистке аппарата (Богуцкий. Не во всех местах), указывая на то, что дело связано с потрясениями. У меня под руками сейчас нет текста нашей резолюции, но я помню, что мы, обсуждая вопрос, решили, что нужно очень осторожно подходить к этому делу, устраняя возможность всякого злопыхательства, националистической пристрастности, интриг и т. д. Разумеется, дело это будет проводиться в республиках серьезным партийным и партийно-советским путем и должно быть обставлено всеми необходимыми гарантиями. Вместе с тем, я думаю, что такого рода чистка в одном месте будет иметь более резкий характер, демонстративный, в другом — гораздо более медленный и систематический. Это зависит от целого ряда причин, от степени, так сказать большей или меньшей оголтелости или добросовестности данного аппарата или данной части аппарата, от наличности местных работников, которыми можно было бы заменить устраняемых, и т. д. Но без такого рода чистки, проведенной под углом зрения XII съезда нашей партии, мы, конечно, ни к каким реальным последствиям не придем, потому что смешно же в самом деле думать, будто достаточно собрать лучших людей партии на съезд, лучших людей национальных партийных организаций на совещание и еще раз повторить общие принципиальные соображения, чтобы этим самым достигнуть необходимого перелома, — а нам нужен именно перелом в практике, в повседневной работе. Смешно думать, говорю, что этого можно достигнуть без чистки и даже без ряда показательных процессов. Я предлагал несколько месяцев тому назад у нас по военной линии: поймать командира, человека вообще вооруженного, который в своей служебной сфере проявляет шовинизм, высказывания, например, по отношению к представителям малых или культурно отсталых национальностей высокомерие или презрение и предать его публичному суду, — не для того, чтобы его расстреляли, можно просто выбросить из армии, лишив его общественного доверия, — но важно, чтобы суд был публичный с представителями красноармейцев и местных туземных крестьян и рабочих. Несколько таких показательных судов — не только в отношении работников разных областей нашей советской работы, — сыграли бы спасительную роль.
С этим довольно тесно связан вопрос о финансах, то есть об их распределении между разными республиками и областями. Здесь есть два момента: момент доброй (или злой) воли и момент материальных возможностей. Прежде всего должна быть достигнута гарантия того, что в советском аппарате, поскольку дело касается национальных республик и областей, оно решается добросовестно. Это не значит, — увы! — что товарищи дагестанцы или башкиры будут всегда удовлетворены. Жалобы будут неизбежны, все будут жаловаться, потому что мы еще будем бедны в течении долгого ряда лет, наша промышленность еще убыточна, а в наших руках только промышленность, сельское хозяйство в руках крестьян, поскольку же сельское хозяйство — совхозы, — у нас, оно тоже убыточно. Вот какое положение! Нельзя, явившись сюда из Башкирии, Дагестана, Ферганы и пр., думать, что мы богаты, потому что у нас электричество, театр и пр., — это все, товарищи, вместе с заводами и фабриками дает пока дефицит. Наш бюджет насквозь дефицитен, ибо наша промышленность и наш транспорт дефицитны, и мы все усилия должны направить на уменьшение этого дефицита. Вот каково положение! Но в рамках этой общей скудости нужно добиться, чтобы распределение того, что есть, совершалось добросовестно, чтобы оно соответствовало потребностям и численности населения, а этого можно достигнуть, прежде всего, общим нажимом партии, но не только этим, а и перестройкой и переломом работы советского аппарата под указанным углом зрения. Без этого будет постоянный и неизменный саботаж. Ибо деньги в руках у центра, печатаются ведь они здесь, у всех каналов распределения стоят люди центра, — нужда везде и поэтому естественно стремление удовлетворить прежде всего центр. Вот откуда необходимость в серьезной, осторожной, но настойчивой чистке всего механизма.
То, что