Вот основная политическая характеристика этого течения. Из сказанного мною не следует делать вывода, что эти элементы, как сказал, кажется, тов. Ибрагимов, не должны быть в рядах нашей партии, что следует пересмотреть ряды этих товарищей и выкинуть тех, которые разделяют взгляд Султан-Галиева. Это неверный подход. Многие из этих товарищей небезнадежны для партии и могут стать настоящими коммунистами. И не только они, а все те элементы интеллигенции, которые сейчас формулируют общественное мнение в этих окраинных республиках, должны быть об’ектом нашей политической деятельности. Мы должны поставить себе задачу привлечь их к себе.
Но основная ставка наша должна быть на ту молодежь, которая нарастает, на здоровую молодежь, которая хотя и ошибается часто, но при соответствующем внимании с нашей стороны может быть хорошим резервом для партии. Если мы сумеем провести такого рода линию, то наша задача на ¾ будет выполнена. Путь к этому должен заключаться в углублении партийно-воспитательной работы. Других путей я не вижу. Вот точка зрения, с которой мы должны подойти к этим явлениям.
Я должен отдать должное нашему Политбюро, которое, на мой взгляд, проявило большую дальнозоркость и чуткость тем, что созвало настоящее совещание с той программой, которая здесь поставлена. Это служит наглядным доказательством, что ЦК и Политбюро относятся серьезным образом к выполнению тех решений, которые принял XII съезд нашей партии. Это является первым залогом того, что наша задача изживания неладов внутри нашей партии на почве национальной будет успешно продвигаться вперед. Все будет зависеть от характера, который примет вторая часть работы нашего совещания.
Что касается самого Султан-Галиева, то я бы сказал, что этому делу, как персональному, я особого значения не придаю. Применим ли мы резолюцию ЦКК или более резкую, это не существенно, самое главное, чтобы мы сделали на практике соответствующие политические выводы и тем создали почву, на которой бы в наших рядах на окраинах не было места таким элементам, в отношении которых мы колеблемся, когда мы принимаем те или иные решения против них: а что, не сбежит ли он, если мы его, скажем, захотим убрать с того или иного поста или нет? В отношении многих сейчас так приходится ставить вопрос, причем многие допускаются на ответственные посты в партии. Это должно быть изжито. Это мы изживем тогда, когда из своих рук не выпустим руля борьбы за культурные и национальные интересы всех отсталых наших народов. В этом основная задача и основной смысл султан-галиевского дела с политической стороны.
Орджоникидзе. Товарищи, я записался вчера после выступления тов. Рыскулова. Мне кажется, что в выступлении тов. Рыскулова, — который как ни говори, а все-таки два письма от Султан-Галиева получил и до сих пор их в кармане держит, хотя и не отвечал на них (я далек от обвинения тов. Рыскулова в связи с Султан-Галиевым, но Султан-Галиев счел нужным связаться с Рыскуловым), — в выступлении тов. Рыскулова был тот недостаток, что вместо того, чтобы без всяких недомолвок сказать определенно, что представляет, по его мнению Султан-Галиев и султан-галиевщина, он повернул руль против своих «левых».
Кто такие его левые? Вы видели вчера этих левых перед собой, это Ходжанов и Икрамов.
Скрыпник. Ни Ходжанов, ни Икрамов.
Орджоникидзе. Я был в Туркестане и знаю, что Ходжанов и Икрамов принадлежали к другой группировке, чем Рыскулов. Ходжанов говорит, что он не левый. Я тоже считаю, что он не левый, но тов. Рыскулов говорит о левых, имея в виду его. Я считаю, что в этом отношении не прав тов. Рыскулов. Земельную реформу, о которой он говорил здесь, проводил тов. Ходжанов, проводил самым бешеным темпом. Насколько ему это удалось, это вопрос другой.
Относительно национальной политики. Вчерашнее выступление Ходжанова вы видели. Его выступление против великодержавного шовинизма было более слабо, чем Рыскулова. Если Рыскулов думает Советскую власть в Туркестане без этих товарищей организовать и укрепить, он ошибается. Я считал необходимым заявить это и потому, что я, побывав в Туркестане, настаивал в Москве потом на том, чтобы тов. Рыскулова вернуть в Туркестан.
Затем, Икрамов говорил относительно бухарских левых. Я не могу умолчать об этом, так как я был одним из тех, который разгонял этих левых. Я считаю, товарищи, что это были не левые и не правые, а просто никакого отношения к коммунизму не имеющие. Шииты боролись с Суннитами, персы с бухарцами. Один из главарей этих левых устроил восстание в Бухаре в то время, когда басмачи нападали на тов, Ходжаева. Как же можно было их оставлять? Как можно было их считать коммунистами? Товарищи туркестанцы приняли их на своей территории и поддерживали их, это большая ошибка. И Средне-Азиатское Бюро было замешано в этой штуке. (Голос с места: Ошибка меньшая, чем разгон).
Дальше, товарищи. Нельзя, чтобы султан-галиевское выступление было использовано так, как тов. Ибрагимов этого хочет, что надо, мол, дифференцировать мусульманское крестьянство. Об этой дифференциации кое-какое представление я имею. В пример приведу дифференциацию Чечни. Там дифференциация привела к тому, что стали господствовать муллы. Если мы с подобной дифференциацией будем действовать в Туркестане, то получатся те же самые результаты. В Якутске тоже расслаивали якутов, но что из этого вышло? И если это будет повторяться, то мы наверняка потеряем все и вся. (Голос с места: там больше восстаний нет).
Мне кажется, что те товарищи, которые хотят об’яснить выступление Султан-Галиева только нашими ошибками в национальной политике или хотят сказать просто, что это плод великодержавничества, упускают из виду то обстоятельство, что в борьбе за влияние на мусульманские массы мы имеем очень сильного конкурента — кемалистскую Турцию, которая при всякой нашей политике будет бороться против нас. Не знаю,