Во время бала Маурин сказал графу Ванскому, что знает, где его мать и может отпустить ее на поруки сына. Криспиан откровенно испугался. Снова попасть в тиски удушающей материнской любви ему вовсе не хотелось. И предлог для этого нашелся весомый:
– Мать считается в Поммарии преступницей и сразу попадет в тот же монастырь, куда ее отправил Эрнольд, только вот сторожить ее будут гораздо жестче. Не думаю, чтобы в ее теперешнем домике ей хуже живется. Так что пусть там и остается.
Маурин, весьма нелестно подумав о столь преданном сыне, согласился оставить все как есть.
После торжества Изабель призналась сестре, что все прошло чопорно и жутко скучно. Немного ее примирил с необходимостью выглядеть чинно и благопристойно лишь ночной фейерверк, раскрасивший небо в самые необычные цвета радуги.
Через месяц свадьба Беатрис прошла точно так же. Анрион без труда увидел искрящуюся ауру невесты, спрятавшуюся под личиной скромной служаночки. По мнению невесты, торжество было замечательным, а Изабель сочла его таким же занудным и скучным, как и ее собственная свадьба.
К сожалению Анриона, да и обеих сестер, леди Генриетта отказалась участвовать в торжестве официально, говоря, что оживление покойниц не ее стиль. Она была на свадьбе, но под личиной престарелой леди Доротеи, прибывшей на праздник как дальняя родственница покойной герцогини.
К изумлению и возмущению тех леди, что уже считали экс-герцога своей законной добычей, он все торжество вился возле старухи, светясь при этом от счастья. Его поведение было таким странным, что дамы решили, что он сошел с ума, тем более, что леди Доротеа не скрывала своей досады от его назойливости.
А вот ее камеристка, прибывшая на торжество как доверенная служанка, была просто в восторге. Она встретила тут замечательного мужчину, понравившегося ей с первого взгляда. Впрочем, ее склонность оказалась взаимной, и вскоре леди Доротее пришлось искать себе другую служанку. Алия же стала спутницей жизни одного из камердинеров короля Маурина и перебралась к мужу в Аджию.
Генриетте пришлось вернуться в свое имение, предварительно заставив Эрнольда уехать из него. Экс-герцог отправился к себе, но все так же упорно продолжал ухаживать за супругой.
На вопрос сына, не думает ли он, что все его усилия напрасны, был дан неожиданный ответ:
– Мне очень нравится сам процесс ухаживания. Я счастлив видеть Генриетту и греться в ее душевном тепле. Она хотя и пытается скрыть удовольствие от мелких подарочков, что я ей приношу, но я-то вижу, что она им рада. Я не дарю ей драгоценности, чтоб не напоминать о своих мелких грешках, я дарю то, что ей действительно нравится – цветы, сласти, книги. И очень надеюсь, что рано или поздно мы все-таки будем вместе.
Эпилог
Сидевший в малом кабинете Анрион внимательно слушал доклад лорда Огасиса, главного претора Помаррии, когда несколько взволнованный распорядитель доложил, что прибыл король Аджии. Не успел герцог сказать «проси», как озабоченный Маурин сам зашел в кабинет. Даже не поздоровавшись, спросил:
– Изабель у вас?
Лорд Огасис, не моргнув глазом, спокойно предложил:
– Мы продолжим попозже, ваша светлость.
Получив разрешающий кивок, тут же удалился.
– Ее у нас нет, насколько я знаю. А что случилось? – Анрион тоже почувствовал необъяснимое волнение.
– Я был на торжестве у тети в Рондии. Изабель со мной не пошла, сославшись на нездоровье.
Анрион хорошо знал, что такое нездоровье жены, обе семьи ждали пополнение, поэтому сочувственно вздохнул. Маурин обескуражено продолжил:
– Пропустить торжество и остаться с Изабель я не мог, тетя бы обиделась.
Герцог был знаком с королевой Паулиной и считал, что она скорее бы посмеялась, но ее племяннику виднее.
– Возвращаюсь, а жены нет. И где она, никто не знает.
– А искать ее по маяку ты не пробовал? – на сестрах были тайно поставлены маячки, исключительно для спокойствия их мужей.
– Да не могу я искать жену с помощью магов, это ее изрядно разозлит, а сам ничего не вижу. Потому и примчался к тебе.
Анрион напрягся, выясняя, где Беатрис. Поняв, что в замке ее нет, досадливо развел руками. Сразу поняв, в чем дело, Маурин негромко чертыхнулся и спросил:
– Отравимся на поиски?
– Конечно, что еще нам остается? – герцог отодвинул подальше от края стола кипу документов, чтоб ненароком не задеть, и вынул амулет-накопитель. Подняв его повыше, изумленно выпалил: – Беатрис где-то на севере, у моря.
– Уверен, Изабель там же. И идея туда отправиться наверняка ее.
– Даже возражать не собираюсь, – презрев защиту дворца, Анрион с трудом открыл портал, слишком было далеко, и они вместе нырнули в него.
Им в лицо дохнул ледяной ветер, и маг мгновенно набросил и на себя и на своего спутника теплый полог. Перед ними на крутой скале стояли две тоненькие фигурки, любовавшиеся северным сиянием. Оглянувшись, Изабель скептически заметила:
– Ага, вот и наши муженьки. Долго же они собирались. – На возражение сестры лукаво заметила: – Небольшое волнение мужчинам всегда на пользу. Больше ценить будут.
Мужчины подошли к женам и обняли каждый свою, прижимаясь к их спинам. Анрион нежно поцеловал Беатрис, ничего не говоря.
А Маурин слегка тряхнул Изабель и сказал:
– Небольшое волнение? А то, что лорд Кариссо все еще не оставил мысли прибрать тебя к своим загребущим ручкам, тебе ни о чем не говорит?
– Да ладно! – фыркнула невольно насторожившаяся Изабель. – Он не посмеет пойти против тебя! К тому же Зефриния далеко.
– Я тоже так думаю, – король провел пальцем по ушку жены. – Но рисковать не стоит.
– Ты просто меня запугиваешь, чтоб я побольше сидела в наскучившем мне дворце! – Изабель постаралась рассердиться, но не смогла, уж слишком хорошо было стоять в теплых и надежных объятиях любимого.
– Зато мне очень нравится, – несколько невпопад заметил король. – Когда я говорю чем-то недовольным подданным, что приглашу разбирать их жалобы королеву, тут же оказывается, что все всем довольны и никаких претензий нет ни ко мне, ни к друг другу.
Герцог с некоторой завистью посмотрел на короля, но ничего не сказал. Его вполне устраивала милая спокойная Беатрис, и вовсе не хотелось вечно думать о том, что он сделал не так, и за что на него дуется милая женушка.
А вот Маурин считал, что с такой женой, как Беатрис, он бы со скуки помер самое большее через месяц. То ли дело его Изабель. Огонь во плоти!
Сполохи в небе, до этого бывшие сине-зелеными, раскрасились ярко-розовым цветом вперемешку с темно-синим и заслонили весь горизонт. Это было так красиво, что люди с восторгом наблюдали за неистовым буйством природы.
Им не хотелось никуда спешить. Каждый чувствовал тепло и поддержку друг друга, доверие и душевную близость. Именно то, что и называют любовью.
Конец