– Нет, я провел вечер и ночь в городе. Представляете, встретил одну весьма миленькую особу, у которой муж уехал по делам в Бурминдию. Бедняжке было так скучно, так одиноко, пришлось ее весьма энергично утешать до утра. Так что во дворец я вернулся только днем и сразу наткнулся на вас. А что там вчера было без меня? – вяло поинтересовался он, уверенный, что во дворце ничего забавного произойти не может априори, этого не допустит чопорная герцогиня.
– Так, всякая ерунда, – граф с удовольствием представил себе потрясение дружка при встрече с сестрами и ни о чем его предупреждать не стал. – Не стоит твоего внимания, да мы уже и приехали.
Карета остановилась, они выпрыгнули на утоптанную площадку и замерли, с легким трепетом обозревая открывшуюся перед ними невероятную картину.
Глава пятая
Уйдя в свои покои после шуточного сражения, сестры заперли дверь заклинанием, поскольку никаких других запоров на ней не наблюдалось, и дружно сморщили точеные носы. Вошедшая вместе с ними Мариула усмехнулась, говоря:
– И как вам показался ваш замечательный женишок?
– Да все так же, – Изабель, враз растеряв свои командирские замашки, с разбегу прыгнула на широкий мягкий диван и забросила ноги на стоявший рядом столик. – Как же мне здесь не нравится! Такие все вокруг унылые, жеманные и чопорные, особенно герцогиня! И когда это закончится? Хочу приключений, опасности и чтоб кровь играла! А здесь до чертиков скучно!
– Мне тоже, – поддержала ее Беатрис, но не так уверенно. Устроившись рядом с сестрой, гулко постучала себя по пустому животу, вздохнула и пожаловалась: – Я ужасно голодна. Есть хочется просто жутко. Мне от этих жалких листиков плохо, аж голова болит.
Изабель подкинула с ноги туфлю, улетевшую куда-то в дальний угол.
– Но ты была великолепна! Как ты построила эту высокомерную герцогиню! Да и всех остальных заодно, особенно ту выпендристую тетку с закидонами. Королеву ей подавай! Нахалка! Но кормили нас в самом деле преотвратно, не ожидала такого от герцогского стола. Давай стащим что-нибудь поприличнее на кухне. Не верю я, чтоб повар не заныкал для себя чего-нибудь вкусненького.
– Слетаем на кухню под мороком? – весело предложила взбодрившаяся Беатрис. – Сделаем запасы на черный день. От подаваемой для герцогских гостей пищи и похудеть недолго. А мы с тобой и так не толстые.
– Не стоит так неприлично вести себя в чужом доме, – чопорно предостерегла их Мариула, молитвенно сложив руки под грудью, как монашка.
– Будешь занудствовать, тебе ничего не дадим, – холодновато осадила ее Беатрис. – Или ты сыта? Сытый голодного не разумеет, как известно.
Привыкшая к гораздо более обильной и сытной пище, чем было предложено слугам в общей трапезной на первом этаже, служанка вынуждена была признать, что тоже голодна. Уступая своим госпожам, осмотрительно предупредила, чтоб те были поосторожнее, ведь одно дело – устроить неожиданный фейерверк, и совсем другое быть пойманным за кражей еды с герцогской кухни.
– Ладно, не волнуйся, никто нас не заметит. Готовь стол, мы сейчас быстренько слетаем на кухню, стибрим чего-нибудь повкуснее. – Изабель лихо сбросила вторую туфлю, улетевшую в угол в пару к первой, и осталась в одних чулках. Взлетев над полом, резво понеслась по воздуху к распахнувшемуся перед ней окну.
Беатрис с веселым взвизгом рванула следом, радуясь очередному озорству. Они плавно облетели дворец по периметру, ориентируясь больше на запахи, чем на зрение, и не ошиблись – кухня оказалась в полуподвале под главной трапезной. Из приоткрытого окна пахнуло теплом и свежей выпечкой. Накинув невидимость, сестры бесшумно пробрались на кухню и понятливо покивали, увидев, чем занимается шеф-повар со своими поварами и помощниками.
Вынув из огромной печи зажаренного до золотистой корочки весьма увесистого поросенка, один из поваров ловко разделывал его на приличные по размеру порции. Большую часть огузка, как самую вкусную, он поставил перед шеф-поваром, чуток поменьше – перед его заместителем, а потом принялся раздавать остатки остальным.
Пробормотав заклинание, Беатрис ловко выхватила лакомые кусочки прямо из-под вилок едоков и сложила на огромный поднос. Затем, не стесняясь, добавила к поросенку запеченного с пряными травами гуся, несколько паштетов в расписных глиняных горшочках и пару десятков румяных пирожков с разнообразной начинкой.
Изабель тоже не теряла времени зря, шустро перекладывая щипцами на серебряное блюдо явно утаенные от придворных пирожные, хранящиеся в буфете, оборудованным весьма недешевым амулетом холода. Прихватив медный чайничек с уже заваренным чаем, сестры добавили чистые тарелки со столовыми приборами на трех человек и, подхихикивая над потрясенными лицами кухонной обслуги, лишившейся не только речи, но и заслуженного пропитания, улетели к себе.
Встречавшая их Мариула только укоризненно качала головой, ставя на стол висевшие в воздухе яства. Но молчала, ибо голод не тетка. Расположившись вокруг роскошно накрытого стола, они дружно принялись за еду. Заморив червячка, Беатрис подтрунивающе спросила:
– Куда в тебя столько входит, сестренка? Ты же вроде неплохо поела за столом?
Придирчиво оглядев пирожные и выбрав те, что смотрелись повкуснее, Изабель укоризненно пояснила:
– Там все было несоленое и попросту пресное. Уж не знаю, то ли это распоряжение герцогини быть экономнее, то ли повар у них такой жмотистый. На нижнем столе все молчат, боясь слово сказать о подаваемой невкусной пище. Но зато теперь я понимаю, отчего граф Ванский со своими разгульными дружками предпочитают столоваться в городском ресторане. Там кормят куда лучше.
– Вот как? А это, – Беатрис повела рукой над умыкнутыми деликатесами, – вполне даже ничего. Может, продолжим в том же духе? Не сидеть же нам голодом из-за местных заморочек?
– Я думаю во время следующей трапезы высказать герцогине все, что думаю о ее несъедобной пище, – поделилась своими планами Изабель. – Буду нахальной и невоспитанной, мне это очень понравилось. Дома так не поразвлекаешься.
– А мне не нравится быть непушистой мямлей, – воспротивилась своему амплуа Беатрис. – Несправедливо, что тебе досталось лучшее. Так что давай меняться. Завтра я буду нахалкой, а ты – мямлей.
– Актриса из тебя никудышная, ты и мямлей-то была очень даже посредственной, – подначила ее придирчивая сестренка, забыв, что сама же недавно восторгалась великолепной игрой Беатрис.
Но та не в долгу осталась:
– Вот и покажешь, как нужно глазки закатывать и в обмороки падать, раз ты такая уж талантливая.
– Тогда придется и именами меняться. Не перепутаешь? – скептически прищурилась Изабель.
– Ты что, серьезно думаешь, будто кто-то из окружающих запомнил, кто из нас кто? – удивилась Беатрис.
– Бьюсь об заклад, что молодой герцог точно помнит. Он с тебя глаз не сводил. С тебя, не с меня! – лукаво подмигнула Изабель.
Беатрис зарумянилась, но недоверчиво сморщила нос.
– Что-то я этого не заметила. Но все равно это ничего не меняет – нас еще никто из посторонних не различал.
– А давай пари? – азартно предложила Изабель. – Спорим, что Анрион тебя от меня отличит?
Сестра озадаченно заморгала и опасливо отказалась:
– Нет уж, знаю я твои споры. Сочинишь невесть что, и сама же в свою выдумку поверишь. В первый раз, что ли?
Изабель приложила кончик белоснежного платочка к сухим глазам и дурашливо зашмыгала носом, имитируя безутешные рыдания.
– Клевета! Кругом наглая бессовестная клевета! Все-то меня забижают, бедняжечку! А все потому, что я слишком скромная! – сделала она неожиданный вывод. – Нужно быть понапористее, чтоб со мной считались.
– Вы посуду обратно уносить будете? – деловито прервала это дуракаваляние Мариула. – Здесь ее помыть негде.
– Да какие мелочи! – Беатрис хотелось еще поговорить о молодом герцоге и, торопясь продолжить разговор, она магией распахнула окно и ничтоже сумнятише отправила взятую посуду по проложенной ранее дорожке.
То, что посудомойка, обнаружив на тщательно убранном столе невесть откуда взявшуюся грязную посуду, впадет в глубокую тоску и примется обвинять всех окружающих в недоброте и коварстве, ей и в голову не пришло.
Желая поговорить об Анрионе, Беатрис принялась возражать против предложенного сестрой пари с одной целью – чтоб та все-таки настояла на своем, и убедила ее, что молодой герцог и впрямь с нее глаз не сводит, но Мариула решительно объявила, прекращая поздние разговоры:
– Все! Спать пора! Сейчас я посмотрю, что