— Не понял, — сказал Эдвин, ошарашенно глядя на планирующий листик бумаги.
— Пушок! — поняла Адель.
Записка упала в камере молодого мага, и он прочитал ее первым. Затем протянул девушке, которая также пробежалась по тексту глазами.
— Значит граф нас ждет и спрашивает в каком мы состоянии, и способны ли на действия. Еще он интересуется, не встречали ли вы в городе волка, которого отбили у темных магов в начале знакомства, и на котором… ээээ… он любил кататься. Это какой-то эвфемизм, да? Речь же не про… ну…
— Это проверка, — вздохнул Эдвин, и прервал девушку, пока она не нафантазировала лишнего про вампира. — Не было волка никакого, я помнишь тебе про лошадь обещал рассказать?
— И не рассказал.
— Зато сейчас у нас времени сколько угодно, расскажу как только закончим с запиской.
Маг взял с пола небольшую кость, обломал ее, и проткнул себе кожу на руке.
— В ближайшее время мне срочно понадобится зелье лечения, — сказал он, разглядывая грязную кость. — Неизвестно еще какую чуму я только что себе занес…
Он принялся писать ответ. Места на листе было не очень много, а им предстояло кроме описания всей ситуации еще вместить рисунок отмычки с размерами. На случай, если у Эдвина в очередной раз не выйдет сделать, лучше иметь и запасной план. Также он описал все свои задумки, затем с небольшим трудом добрался до окошка под потолком, и скомканную записку засунул прямо в пасть Пушку.
«Никогда бы не подумал, что буду рад видеть это чудовище», — мелькнула у него мысль.
Темного мага обратно так и не принесли. Прошло чуть меньше суток, и двойка тюремщиков явилась за Эдвином.
— А что с магом сделали? — спросил он. Ответа, ожидаемо, не услышал. Зато увидел в лаборатории.
Декорации оставались практически неизменными, за исключением вертикально стоящего столба, к которому и был прикован темный маг. То, что раньше было темным магом. Эдвин узнал его по одежде, внешность же разительно изменилась. Лицо полностью высохло, кожа потемнела, и на человека он уже не походил. Существо было живо, зашипело, и Эдвин увидел во рту вампирские клыки.
Эльф подошел к магу, лично снял с него браслеты и прямо на месте набрал пробирку крови, которую тут же поднес ко рту новообращенного вампира. Существо учуяло кровь, задергалось, и всем видом показывало желание до жидкости добраться. Сразу после первого глотка кожа начала меняться, становясь все более похожей на человеческую. К моменту, когда его отвязали, вампир от человека ничем не отличался. Существо победно вскинуло руку, подержало ее в воздухе потрясая кулаком, но та против воли расслабилась и упала. А следом рухнул и сам вампир.
— С возрастом такое случается, — не удержался Эдвин.
— Это был мой любимый клык! — жаловался он девушке когда пришел в себя. — Да ты представляешь, сколько в наше время зубы стоят?
— Я тебе новый куплю, только заткнись, пожалуйста, — сосредоточенно ковырялась девушка в замке.
— Новый, да, но ведь он будет уже не тем, который я любил…
— Готово!
Браслеты упали на пол камеры, и Эдвин зловеще улыбнулся щербатым ртом.
Глава 4
— С моими браслетами у тебя получилось быстрее, — заметил парень через пять минут.
— Для твоих браслетов мне не требовалось выворачивать руки, — ответила ему девушка, который было явно неудобно орудовать отмычкой одной рукой. Лучше посмотри, что ты можешь сделать с решетками и дверью.
У них было около двенадцати часов до следующего посещения эльфа. Эдвин решил исходить из худшего варианта и торопиться. Можно было бы дождаться двух помощников, которые сами откроют дверь в камеру, а затем с ними справиться… Некоторое время он рассматривал этот вариант.
«Нет, риск не оправдан».
Не факт, что он их убьет быстро и тихо, если вообще возможно их убить. Он предполагал, что двое замотанных в тряпки существ это также плоды экспериментов эльфа по созданию вампиров. Силу их он уже оценил, а про магию можно было только догадываться. Самым лучшим вариантом было убежать незаметно, так у них будет в запасе больше десяти часов, по истечению которых их пропажу обнаружат. А за десять часов они уже и из города сумеют выбраться.
Решетка не изменилась с последнего осмотра. Она все также была толстой, крепкой, и даже не ржавой. Выломать ее, особенно при помощи магии он мог, но процесс это не моментальный и очень шумный.
Браслеты поддались отмычкам, и девушка обратила внимание на парня, который задумчиво чесал голову перед решеткой.
— Нет идей? — уточнила она.
— Идей много, — честно признался Эдвин. — И все они громкие. Я хотел бы убраться из города до того, как про наш побег узнают. Пока раздумывал на тем, чтобы заморозить отдельные части и попытаться их тихо выломать. Нам же хватит и небольшого отверстия, чтобы вылезти. А тут ячейка крупная…
— Тихо выломать, да, — задумчиво сказала девушка. — Такие большие решетки всегда тихо выламываются.
— Сарказм тебя не красит, особенно в такой ситуации. Мы, если выражаться метафорами, на одном плоту, который приближается к водопаду.
Адель с усмешкой посмотрела на Эдвина.
— Постарайся больше не использовать метафоры.
— Ты точно до замка не дотянешься?
Девушка подошла к двери, часть решетки вокруг дверного проема были заделаны листами стали.
— Нет, без шансов. А ведь там простой засов, даже ключей не надо.
— А ведь что-то в этом есть…
Камера почившего темного мага была полной копией, и дверь в нее отлично просматривалась.
— Посмотри на ту дверь, — указал Эдвин рукой на противоположную камеру. — Я попробую сделать нам рычаг…
Тонкую работу он все еще делал с трудом. Все эти бокалы, отмычки давались ему тяжело. Но создать из льда палку нужной длины с крючком на конце было вполне возможно без лишних усилий. Он вручил ее Адель, и указал на дверь.
— А почему это я? — не поняла девушка.
— Я не взломщик, у меня не получится, я уроню эту… ммм… большую отмычку, будет много шума, и к нам придут. Вот.
На него подозрительно посмотрели, но аргументы были приняты, и девушка принялась пытаться подцепить засов. Сам молодой маг тем временем переместился поближе ко входу в подземелье на случай если их тюремщики решат явиться раньше времени. За десять минут попыток и тихой ругани девушка смогла открыть свой засов, и быстро освободила парня.
— Готова? — уточнил он шепотом. — За первой дверью никого быть не