… Мы продолжаем с Марком тему Димы, но я всё сильнее нервничаю и всё более неуклюже поддерживаю диалог. Скоро как будто даже нить теряю. Слишком уж переполняет другая новость.
— Знаешь, что я ещё понял? — не знаю, замечает ли Марк моего состояния, но ко мне поворачивается и смотрит будто вглубь. — У нас свадьба уже через неделю, и я хочу в первую же брачную ночь заделать тебе ребёнка, — он говорит на удивление нежно, при этом смотрит внимательно, чуть ли не затаивает дыхание в ожидании моей реакции.
Так уж получается, что это первый раз, когда мы вообще заводим тему детей. Забавно, что это делает именно он.
Марк пытается встать с кресла, но я не позволяю, забрасывая ноги по бокам от него и взбираясь к нему на колени. С удовольствием задерживаю свой взгляд на его, легонько глажу по щеке и улыбаюсь.
— Не получится, — тихо смеюсь и трусь носом о его.
Марк не сразу понимает, что я имею в виду. Растерянно смотрит, скользит взглядом по моему лицу…
И когда я уже собираюсь сдаться и объяснить свой ответ, улыбается так широко и по-мальчишески, что сама мгновенно в улыбке расплываюсь. А потом Марк всё-таки поднимается, причём со мной и с лёгкостью, кружит меня в воздухе порывисто, а потом, словно спохватившись, уже осторожнее опускает обратно. Как будто я из фарфора теперь. Но такая реакция слишком умиляет, чтобы я делала замечания.
А потом тем более не до них становится.
Марк бережно берёт меня на руки, и как драгоценную ношу несёт в нашу комнату, укладывает на кровать, мягко нависая надо мной и переплетая наши пальцы. Даже не думала, что он может быть таким нежным… Хотя и это чувство он проявлял раньше, но сейчас будто совсем особенно всё.
Смотрим друг другу в глаза, а я тянусь погладить его по волосам. Кто бы мог подумать, что мне именно с Марком будет так легко, так счастливо и так волнующе до трепета. Хотя я его просто не смогла узнать сразу, а как только довелось, больше таких сомнений и не было.
Нежность быстро трансформируется в возбуждение, такое же чувственное и тёплое. Тяну Марка на себя чуть настойчивее, давая понять, что я пока вполне такая же, как и была. И любой ценой, всеми способами сберегу нашего ребёнка — но это не значит, что нам с его отцом теперь надо лишать себя привычных радостей.
Марк податливо принимает мои губы своими. Его язык погружается в мой рот, лаская чуть ли не всё, до чего там дотягивается, прежде чем вступить в игру с моим языком. И я мгновенно расплавляюсь от счастья, вспоминая, что примерно так же он целовал меня, после того, как призналась ему в любви в нашей первой совместной поездке. Это были Мальдивы.
Он делал мне массаж, раскрывая мне этим свой очередной талант. Я так млела от его сильных рук, от того, как умело его пальцы проходились по позвоночнику от затылка до поясницы, растирая спину и руки, расслабляя каждую мышцу. Кажется, он и до сердца тогда добрался, и оно не выдержало. Всё невысказанное само собой полилось, стоило мне только развернуться и посмотреть в глаза Марка. Это был крышесносный секс, пусть и масло довольно ощутимо скользило между нами. Ну и конечно, я получила не только оргазм, но и ответное признание, причём прямо во время него.
А сейчас момент не менее трепетный. Однозначно войдёт в мои любимые — а их уже немало, и каждый особенный. Шепчу Марку разные глупости об этом, целую шею и покусываю мочки ушей, вырывая сдавленный стон и с радостью ощущая, что его возбуждению не мешает всё ещё продолжающаяся осторожность.
— Малыш нас точно не застукает, — прижимаясь бёдрами к члену, поддразниваю.
Марк ухмыляется. Ну конечно же, и сам понимает, что зря так перестраховывается.
— Просто очень хочется, чтобы всё было хорошо, — слегка смущённо признаётся.
И за этими словами столько всего стоит… Так и чувствую, что для Марка мы с ребёнком настолько важны, что над нами ещё и носиться будут. Ответственности любимому всегда хватало, а роль папочки для его непривычна. И как всё новое, требует изучения, причём на этот раз особенно тщательного, ведь речь о нас.
Прижимаюсь к нему всем телом, дрожа от переизбытка эмоций.
— Всё и будет хорошо, — отвечаю, горячо целуя его.
И, кажется, Марк воодушевляется от всего сразу — и от моих слов, и от собственной решимости и уверенности в их претворении в жизнь, и от распаляющего обоих поцелуя и близости.
От одежды мы избавляемся почти одновременно, чуть ли не синхронно раздевая друг друга, хоть и в беспамятстве скорее.
Марк сразу же снова укладывает меня обратно, жарко ласкает моё податливое тело, как хочет. Вылизывает пупок, выпирающие косточки на бёдрах, посасывает соски, гладит, целует, нежит.
Руки дрожат, когда я чуть прогибаюсь в пояснице, цепляясь за него. Плавлюсь, таю, совершенно теряю голову от прикосновений. Марк всегда чувствует, где дотронуться, поцеловать, куснуть, погладить. И у нас это взаимно, я даже создаю в его теле новые чувствительные зоны, те, что ими раньше и не были.
Провожу языком по бьющейся на шее жилке, скольжу ладонями вниз по мужественной груди и плоскому животу… И направляю его член в себя.
Марк делает первое движение, плавное и глубокое, от чего я снова цепляюсь пальцами в его плечи и судорожно выдыхаю:
— Люблю тебя…
— И я тебя люблю, — отвечает, тут же накрывая мои губы своими.
Движения внутри становятся всё более интенсивными — переизбыток чувств всё-таки заставляет Марка отпустит себя. И меня заодно, потому что совсем скоро я чувствую то самое тепло, возникающее перед самым взрывом.
Резко подаюсь навстречу, впившись дрожащими пальцами в простыню… И, кажется, Марк сдерживается из всех сил, чтобы позволить мне финишировать первой. Понимаю это уже после, когда прихожу в сознание и вижу его напряжённый, но счастливый взгляд.
Тянусь к его уху и, куснув мочку, хрипло шепчу:
— Сейчас можно и в меня.
Мы и с таблетками нечасто такое практиковали, хотя это, безусловно, очень приятно. Чувствовать его сокращения внутри — всё равно что снова оргазмировать самой. Не говоря уж об остальном. Обожаю это чувство наполненности и единения.
И Марк явно тоже. Пара глубоких толчков