Кажется, в какой-то момент меня начали убеждать оба, и Полина, и он. Более того, именно подруга выпалила, что я отказываюсь, потому что сомневаюсь, что устою. Уж не знаю, с чего такие заявления — может, угодить ему хотела. Но я не должна была вестись.
Самым разумным было просто уйти и пусть делают, что хотят. Я подруге не нянька и правда сделала всё, что могла. Мне не в чем было бы себя винить.
Но увы, имеем, что имеем. Я уже тут. И теперь мне остаётся только постараться с достоинством выдержать это испытание. Я ведь могу — даже представить невозможно, что должно случиться, чтобы я изменила мнение об этом типе! Пусть хоть серенады мне тут поёт.
В своей стойкости не сомневаюсь. Опасность только одна — непонятно, что ему в голову придёт. Он намного сильнее меня, а кроме нас тут никого.
Я наконец поднимаю взгляд на незнакомца. Он, кстати, уже уютно разместился в кресле, оставив постель нетронутой. Я сглатываю ком — наличие тут кровати не особо утешает, как и то, что на меня смотрят. Несколько секунд зрительного контакта кажутся изнурительно долгими. Мне ещё не приходилось прилагать усилия, чтобы выдержать взгляд.
Я ведь чувствую себя беспомощной под этим его спокойным уверенным выражением лица. Меня больше не раздевают глазами, но от этого ничуть не легче. На этот раз меня изучают — внимательно, пристально, задумчиво. Ощущение, что я обнажена перед ним, причём не столько в банальном смысле этого слова. В каком-то куда более интимном.
Сердце готово выскочить из груди. Я глубоко вздыхаю в надежде угомонить расшалившиеся нервы. Даже представить себе не могла, что окажусь в такой ситуации!
Так, стоп. Просто взгляд, просто мужчина. Ладно, его простым уж точно не назвать, как и саму ситуацию — но я ведь справлюсь! На меня эти его приёмчики не действуют, да и на Полине применять не позволю. Я тут ради неё.
— И что, интересно, такого произойдёт, что я резко воспылаю желанием остаться дольше? — язвительно усмехаюсь, одновременно проходя вперёд.
Второго кресла тут нет, поэтому приходится сесть на кровать. Стараюсь приземлиться уверенно и непринуждённо, игнорируя слабость в ногах и прожигающий взгляд, следящий за моими движениями.
Незнакомец неожиданно улыбается. Открытая улыбка вместо нахальной усмешки даже с толку сбивает. Какая-то она тёплая и заразительная, что я с трудом сохраняю невозмутимо враждебный взгляд.
Пусть не источает тут своё обаяние, я прекрасно помню все его слова в мой адрес. А потому, вместо того, чтобы улыбнуться в ответ, сейчас придумаю какую-нибудь умелую колкость на тему того, что думала, что его методы соблазнения окажутся менее примитивными.
— Расслабься и спрячь свои колючки, — опережает меня незнакомец. Улыбка с его лица уже, кстати, исчезла, и говорит он серьёзно. — Я не собираюсь тебя соблазнять.
Я непонимающе хмурюсь. Может, это отвлекающий манёвр? В стиле приглашений в дом «просто посмотреть кино и попить кофе».
Я бы и рада поверить в его слова, да только они не вяжутся с тем взглядом, что меня прожигал, когда у выхода стояла.
— Тогда зачем всё это пари? — на всякий случай спрашиваю.
Он серьёзно видит какие-то другие способы склонить меня остаться в этом чёртовом клубе? И зачем ему это вообще тогда, если не собирается оказаться с кем-то из нас с Полиной в постели?..
— Я сразу тебя заметил. Ты мне интересна. Потому просто хотел остаться с тобой наедине, — спокойно излагает незнакомец, словно мы о каком-то пустяке говорим. — Мне ни к чему глупая победа в дурацком пари. Заберёшь её себе, как ты и хотела.
Мне даже не по себе становится — он явно даёт понять, что считает победу в пари лишь глупым способом самоутвердиться, который ему не нужен. А мне, получается, нужен?..
Я вообще-то сюда пошла не ради самого пари, а ради того, чтобы Полина вместе со мной ушла. Это её переклинило, а не меня.
— И чем я могу быть тебе интересна, если по твоему мнению я — занудная серость, которая хочет оставить последнее слово за собой в идиотском споре? — спрашиваю без эмоций, давая понять, что меня не задело.
И не задело именно потому, что это лишь его мнение. Оно для меня ничего не значит. Как и ничего для меня не значит интерес этого самодовольного типа.
Он неожиданно поднимается со своего кресла и подходит, рядом садится. И я уж не знаю, в чём именно дело — в том, что не хочу с ним ссориться, когда есть шанс решить всё мирно, в самой обстановке или в том, как чувственно незнакомец смотрит… Но я не только не отодвигаюсь, но и взгляда не отвожу.
Моё личное пространство нарушено. Оно уже даже не моё — странным образом ему принадлежит, по ощущениям это так.
— Ты поразительно красива. Я видел много красавиц, но ты завораживаешь. А по поводу занудной серости… Не думаю, что твои установки и принципы срослись с тобой намертво. Можно сказать, это одна из твоих масок, — с этими словами незнакомец вдруг протягивает руку и мягко проходит кончиками пальцев по краям той маски, что на мне в буквальном смысле надета. Ну а меня чуть не водит от этого жеста, хрипловатого почти шёпота, взгляда и близости незнакомого мужчины. Чуть не дрожу, хорошо хоть дышу и сижу ровно, — которые снимаются при более тесном и личном общении.
Я даже не сразу понимаю, о чём его последние слова. За эту паузу, когда он моей маски касался, словно целая жизнь прошла.
Неплохой приёмчик, ладно. И аналогию с маской, которую можно снять для того, кому доверюсь, я заценила. Да ещё этот взгляд…
Но я слишком рассудительная, чтобы не растечься лужицей от комплимента, пусть и сказанного так, будто в обычном слове слишком многое. Куда важнее, что он мне про тесное общение намекает. Вроде как не собирался соблазнять ведь.
— Я правильно понимаю, что ты предлагаешь пообщаться тут полчаса, а потом уйдёшь из клуба? — с нажимом спрашиваю, чтоб не забывался.
Ну и я чтоб тоже. От него может исходить какой угодно магнетизм, но надо быть дурой, чтобы повестись на всё это.
— Да. И вы с подругой тоже сможете уйти, если захотите, — уверенно подтверждает незнакомец.
Хм. Странно это. Полчаса пообщаться? Он ведь в этот клуб пришёл, и Полина уже была у него на крючке. А тут, получается, что он использовал её