— Чтобы наш капитан, — Денис с трудом выговорил, — был связан с такой мутной схемой? Зачем? Для какой цели? — он пытался отмахнуться от мысли, но она цеплялась, как репейник.
В голове против воли всплывали обрывки воспоминаний, странности, на которые раньше не обращал внимания. Оборотни... Они редко брали в свои отряды людей. Если в группе был оборотень-руководитель, то почти наверняка остальные члены были тоже его вида, или, по крайней мере, оборотнями. Это был негласный закон выживания и контроля. Их группа "Призраки" под началом капитана Смирнова... Сколько лет он их курировал? Пять? Шесть? И все эти годы он оставался капитаном, хотя его раскрытые дела и его эффективность позволяли ему занять должность выше. Пересесть в кабинет и заниматься бумажками. Одно единственное дело отрывало его от заветного теплого местечка.
Единственное дело, где они бились как рыба об лед — это сеть подпольных игровых домов. Тот самый клуб Армана, который сожгли. Капитан просто сходил из-за ума от этого провала, он орал на совещаниях, грозил увольнениями, требовал результатов любой ценой. А ведь ему скоро на пенсию. Должность капитана для оборотня его возраста и, судя по всему, амбиций, была явно не вершиной карьеры. Разве что... Если эта должность давала ему что-то другое? Контроль? Доступ? Возможность влиять на расследование в нужном русле?
Может быть так, что капитан ради должности, ради каких-то своих целей, провернул темные делишки? Связался с теми, кого должен был ловить?
Денис не знал ответов, но мысль эта, подпитанная логикой Армана, пустила корни, холодные и ядовитые.
— Мы должны это выяснить, — тихо, но с железной решимостью сказал Денис Арману. — Если он замешан, это меняет все.
В этот момент Лена привлекла их внимание, легонько прокашлявшись. Оба мужчины резко повернулись к ней. Она сидела на кровати, руки снова сложены на груди, но теперь ее поза выражала не смущение, а решимость. Ее взгляд, серьезный и чуть тревожный, скользнул между Арманом и Денисом, задерживаясь на первом дольше.
— Разговор окончен, — объявила она тихо, но так, что слова прозвучали громко в тишине палаты. — Мой отец едет сюда. Будет здесь завтра утром.
Тишина, наступившая после этих слов, была густой, как смола, и звонкой, как натянутая струна перед разрывом. Воздух наполнился предчувствием бури. Арман почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его челюсть непроизвольно сжалась. Взгляд Дениса стал остекленевшим от осознания масштаба надвигающегося события. Завтра утром в эту палату войдет разъяренный отец-медведь, отставной капитан полиции, который не знал и десятой доли правды о том, что случилось с его дочерью, и не знал, что у нее есть брат, но нос оборотня не обмануть. И он поймет.
49 Забота
Вечер опустился на больничный корпус, окрашивая окна палат в теплый желтый свет. После осмотра врача, прогнозы которого были хорошими, Лена сидела на кровати, запахнув больничный халат так плотно, как только могла. Её живот еще подрос, и теперь тонкий материал, и без того постоянно норовящий распахнуться, нервировал её. Её дети росли очень быстро, как говорил врач, беременность от оборотня всегда протекает быстрее обычной. Это, конечно, Лена знала и без него, но то, что у неё двое детей, означало, что живот у неё будет увеличиваться еще быстрее. Она уже представляла, насколько огромной она буде: сначала в комнатубудет заходить её живот, затем она. Раньше она была призраком, теперь она будет баржей.
Быстрее бы её выписали, она уже устала ходить в одном халате. Какой стыд — на ней нет даже нижнего белья!
Мысль о том, что придется еще ночь провести в этом неудобном балахоне, вызывала тихое отчаяние. Просить кого-то о вещах? Денис? Он сам еле ходит хоть и говорит обратное. До бургерной на углу дойти — это не за вещами съездить. Медсестру просить Лена банально стеснялась. Арман? Даже думать об этом не хотелось.
Придется терпеть, — с горечью подумала она.
Тихое постукивание в дверь вывело ее из раздумий. В проеме показался Арман. В его руках был простой пластиковый пакет из какого-то магазина. Он выглядел... Неловко? Смущенно? Он почесал подбородок, избегая ее прямого взгляда.
Лена машинально запахнула халат еще туже, чувствуя, как по щекам разливается тепло.
Черт.
— Можно? — спросил он глуховато.
— Да, — кивнула Лена, стараясь звучать нейтрально.
Он вошел, шаги были почти бесшумными. Подошел к кровати и поставил пакет на стул рядом. Молчал. Лена не могла не обратить на пакет внимания.
— Что это? — спросила она, настороженно глядя то на него, то на загадочную сумку.
Арман снова почесал подбородок, будто ища слова.
— Вещи. Тебе, — он произнес это так, словно признавался в тяжком преступлении. — Брал на глаз. Размер может не совпасть.
Лена уставилась на него. Поразилась.
Он сам додумался?
В голове мелькнул образ этого мощного, опасного Альфы, бродящего по женскому отделу магазина и растерянно тыкающего пальцем в стопки футболок. Картина была одновременно нелепой и... трогательной. Она внимательнее посмотрела на его лицо: на легкую растерянность, на тень смущения в глазах.
Нет, — поняла она. — Не сам. Кто-то подсказал. Егор? Денис?
Она не удержалась от легкой усмешки.
— Спасибо, — сказала, стараясь скрыть улыбку. — Очень... предусмотрительно.
Арман лишь кивнул, не вдаваясь в объяснения. Лена потянулась к пакету, развязала его и заглянула внутрь. Футболки. Шорты. Спортивные штаны. И... упаковка с нижним бельем. Простые хлопковые трусики и бра. Размер...
Боже, он угадал? Или спросил?
Щеки Лены вспыхнули ярким румянцем.
Неужели он САМ выбирал это?! Представление Армана, склонившегося над прилавком с женским бельем, вызвало новую волну жара. И тут же, словно по контрасту, в мозгу всплыл тот самый сон. Тот пошлый, сладкий кошмар в избе Марфы. Арман между ее бедер... Его язык... Волны удовольствия, захлестнувшие ее, и последующий стыд. Она почувствовала, как знакомое тепло разливается низко в животе, пульсируя.
Нет! Только не сейчас! Только не при нем! — панически подумала она, стараясь дышать ровно и отвести взгляд.
Арман стоял неподвижно. Но его ноздри чуть дрогнули. Он втянул воздух и замер. Его взгляд, мгновение назад смущенно блуждавший по комнате, резко сфокусировался на Лене. Он почувствовал. Сладковатый, густой, невероятно соблазнительный запах ее внезапного возбуждения ударил в мозг, как наркотик. Его желтые глаза потемнели, зрачки расширились. Он ничего не сказал. Когда он выбирал это белье, он действительно купил самое простое, нейтральное. Но одно лишь представление ее в этих белых хлопковых трусиках сводило его с ума. Дикое желание сорвать с нее все, прижать к стене, повторить тот сон наяву, ощутить вкус ее