Лена слушала, не двигаясь. Слезы текли по ее щекам молча. Большими, тяжелыми каплями. Она видела перед собой не коллегу, не друга, а того самого испуганного десятилетнего мальчишку, который унёс маленькую сестру в парк и бросил под дубом. По чьей-то злой воле. По глупости. По слабости. Горечь, жалость, обида — все смешалось в один клубок. И вдруг этот клубок развязался.
Она не кричала. Не обвиняла. Она просто подлетела к нему и обвила его руками со всей силы, вжавшись лицом в его плечо.
— Придурок! — выдохнула она сквозь рыдания, ее слова были мокрыми от слез. — Должен был... рассказать! Сразу! Самый большой придурок на свете! — она била его кулачком по спине, но без злобы, а от бессилия и нахлынувшей нежности.
Брат. У меня есть брат. Весь этот кошмар... И он был рядом. Искал меня.
Денис замер на секунду, ошеломленный, потом его руки сомкнулись вокруг нее, крепко, по-братски. Он прижал ее к себе, пряча лицо в ее волосах, его плечи слегка тряслись.
— Прости, Ленок, — прошептал он, голос был сдавленный слезами. — Прости за все. За тогда. За сейчас. За то, что молчал.
Лена отстранилась, вытирая лицо рукавом. Ее глаза были красными, заплаканными, но в них уже не было шока. Было принятие. И решимость. Она посмотрела ему прямо в глаза и сильно по-детски дала ему подзатыльник.
— Вот! — сказала она, всхлипывая, но уже с тенью знакомой дерзости в голосе. — Это тебе за то, что ты вообще мог подумать, что я откажусь от тебя из-за этого! Вот такое у тебя мнение обо мне? Придурок вдвойне!
Денис потер затылок, но улыбнулся впервые за этот кошмарный разговор. Улыбка была слабой, виноватой, но настоящей.
Она простила. Боги, она простила.
— Придурок, — согласился он тихо. — Признаю.
За этим душевным штормом наблюдали двое мужчин. Арман чувствовал странное облегчение, смешанное с грустью за их боль. Борислав Святозарович смотрел на свою дочь, обретшую часть своей семьи, и в его каменных глазах что-то дрогнуло — глубокое, давнее горе и намек на мир.
Именно в этот момент тонкий, но неотразимый аромат донесся из коридора — жареный бекон, свежий хлеб, что-то сладкое. Арман резко повернулся к двери. Его волчий нюх, обостренный эмоциями, безошибочно определил: пока Лена бушевала, разбираясь с вновь обретенным братом, его охранник не подвел. Еда прибыла. И вовремя.
— Отлично, — произнес Арман громко, властно, разрывая эмоциональный узел практической необходимостью. Он подошел к двери и распахнул ее. За ней стоял запыхавшийся охранник с огромным, ароматным пакетом. — Заноси. Ставь на стол, — он обернулся к комнате, его взгляд скользнул по заплаканной Лене, смущенному Денису, задумчивому отцу. — А вы все садитесь. Завтрак подан. Говорить будете с полным ртом.
Он не стал спрашивать, хотят ли они есть. Он знал. Особенно про Лену.
Арман заказал с размахом: омлеты с ветчиной и сыром, горы хрустящего бекона, теплые круассаны, свежие фрукты, термосы с кофе и какао. Запах быстро наполнил палату, создавая контрастный, почти сюрреалистичный фон к только что пережитому потрясению. Есть молча было невозможно. Разговор завязался сам собой. Сначала осторожно, о еде, потом о практических вещах, которые завтрак помогал обдумать без лишних эмоций.
Когда последние крошки были собраны, Арман отодвинул свою тарелку. Его лицо стало серьезным, деловым.
— Лена, Денис, — обратился он к ним. — Сейчас соберите свои вещи. Вечером за вами заедет Егор и отвезет вас ко мне. Домой, — он подчеркнул последнее слово, глядя на Лену. Их дом. Теперь точно. — Завтра утром мы все едем на Совет.
Лена кивнула, ее рука инстинктивно легла на живот.
Дом. Настоящий. С ним. И завтра...
Тревога кольнула, но была приглушена сытостью и усталостью.
— Я тоже поеду, — заявил Борислав Святозарович. Его голос был ровным, но в нем звучала стальная решимость. — Хочу посмотреть. Послушать.
Арман посмотрел на него. Медведь. Отец его Пары.
Его законной жены, — пронеслось у него в голове с внезапной ясностью. — Они обменялись метками. Боги признали их союз. Перед лицом Предков они уже муж и жена.
Этот факт придавал словам отца новый вес. Он не просто гость. Он семья. Имеет право.
— Как отец моей Пары, — произнес Арман, встречая взгляд медведя, — вы имеете на это полное право. Будем рады вашему присутствию, — он кивнул, заключая негласное соглашение.
Завтрашний Совет только что стал еще более значимым и непредсказуемым. Но Арман был готов. У него была его Пара. Его семья.
58 Вместе
Арман поправлял платиновую запонку на манжете, движение точное, отработанное до автоматизма. Каждое щелчкающее застегивание звучало как выстрел пистолета в гробовой тишине салона. Рядом, на роскошном кожаном сиденье, Лена сидела неподвижно, словно фарфоровая статуэтка, одетая в пламя.
Легкое трикотажное платье густого кроваво-красного цвета облегало изгибы ее тела. Рядом ждали туфли-лодочки на каблуке. Ее волосы, уложенные в сложную прическу, открывали шею и пульсирующую метку. Арман чувствовал ее нервное возбуждение, словно электрический ток.
Моя Птичка. Моя слабость и моя сила. Сегодня они увидят тебя.
Он наклонился, губы коснулись макушки, вобрав аромат ее шампуня, духов и ее собственный, неповторимый запах — смесь страха и решимости. Его рука нашла ее холодную ладонь, сжала в уверенном пожатии.
Следом двигались еще две машины. Отец Лены смотрел в окно, лицо было каменной маской, но желтый огонек медведя тлел в глубине вековых глаз. Они миновали обугленные скелеты избы Марфы, подъехав к укрепленному особняку за кованым забором.
У въезда их ждала охрана. Увидев машину Армана, они отдали честь, взгляды скользнули по Лене с настороженным любопытством. Арман вышел первым, помог Лене выйти. Ее каблуки стукнули о плитку. Она выпрямилась, подняв подбородок. Арман почувствовал, как ее пальцы судорожно сжали его руку.
Стой, Птичка. Стой гордо. Ты — Пара Альфы.
Они вошли. Просторный холл сменился коридором, ведущим к тяжелым дубовым дверям. Воздух гудел. За дверями — зал собраний. Круглый стол. Часть стульев занята. Арман мгновенно оценил расклад.
Хаши сидел чуть поодаль, рядом с ним — лояльные Арману старейшины. Мужчина поймал почти незаметный кивок Хаши: "Все под контролем". Затем его взгляд наткнулся на Шахида Давлатова. Прямой, как копье, с орлиным взглядом.
Черт возьми. Он приехал сам. Хаши устроил сюрприз.
Также за столом