Он злился на себя и не понимал, что в ней такого?
Нужно узнать о ней. Расспросить у Рогова.
4 Боль
Лена беспокойно проспала остаток ночи и пролежала в дреме половину дня. Состояние было такое, словно по ней проехал дорожный каток.
Опираясь на одну руку, она попыталась сесть, но тут же взвизгнула от резкой боли и повалилась обратно.
Итак, что мы имеем? Вывих плеча, синяк на лице и... черт.
Она понимала: плечо сама не вправит. Ей нужен врач. Между ног болело, по ощущениям, все опухло. Собравшись с силами, она все же села. В носу защипало, в уголках глаз застыли слезы. Девушка моргнула, выдохнула и встала.
Больно!
Телефон был необходим. Одна идея не давала покоя.
Опираясь на стену здоровой рукой, она пошла в коридор. Ее сумочка должна быть там. Окинув взглядом брошенные на полу вещи, усмехнулась. Сумочки не было. Только куртка мужика, который вез ее вчера, и ее обувь. Пнув куртку, убедилась. что под ней пусто. Выругалась. Там были права и карточки. Благо, паспорт не таскала с собой. Иначе осталась бы и без него. Но вещи было жалко. Да и телефон нужен сейчас.
Оставалось только идти к соседям. Девушка пошла в ванну и укуталась в огромный махровый халат — он прикроет шею и запястья. Кинув взгляд в зеркало, поморщилась. Вид так себе. Синяк у скулы, прокушенные губы, красные глаза, лицо припухшее.
Жертва неудачной попойки, ей-богу.
Собрав волосы в шишечку на голове и ополоснув лицо водой, она вышла из ванны и направилась за тапочками.
Выйдя из квартиры, пошла к лифту. Она и одного этажа по лестнице не осилит. Поднявшись на этаж выше, позвонила в звонок. Дверь открыли не сразу.
— Кто там? — скрипучий старческий голос резанул слух.
— Баб Маш, это Лена, под вами живу.
Дверь открыла старушка, сухонькая и маленькая. Она посмотрела на Лену своими водянистыми глазами.
— Ой, Леночка, а что с голосом? Да кому же нужна такая старуха древняя? Ты проходи-проходи, дорогая, чаю будешь?
— Нет, мне бы позвонить. Телефон не могу найти, а есть хочу страшно.
— Так проходи, я тебя покормлю. Вы, молодежь, только этими доставками да химией питаетесь. А у меня вон борщок наваристый.
Баба Маша была практически слепа, без очков не видела нормально. Лена иногда заходила к ней на чай или помочь. Раньше в ее квартире жил мужчина, он помогал старушке, а когда продал квартиру, она пришла к Лене — не смогла открыть свою дверь. Так и познакомились.
— Баб Маш, я приболела, не хочу вас заражать. Сейчас как раз эпидемия гриппа.
— Ох, что ж ты сразу не сказала-то? Сейчас дам телефон.
Она достала маленькую кнопочную NOKIA, протянула девушке. Та быстро набрала знакомый номер и приложила к уху.
— Здравствуйте, доставка суши, — на том конце был тихий, хриплый мужской голос.
— Здравствуйте, хотела бы заказать один сет «Всё включено». Предпочтительна женская курьерская служба.
— Ваш адрес?
— Кутузовская 65, квартира 114.
— Ожидание до часа.
Она сбросила вызов и удалила номер.
— Спасибо, Баб Маш, выручили!
Пока Лена разговаривала, старушка копошилась на кухне. Выйдя оттуда с марлевым мешочком на веревочке, подошла к ней.
— Леночка, нагнись-ка ко мне. Высокая ты девчушка.
Лена нагнулась, и бабушка надела ей на шею ароматный мешочек с травами.
— Это от простуды. Не снимай его, поноси недельку-другую.
— Огромное вам спасибо. До свидания.
Девушка старалась идти ровнее до лифта, игнорируя боль.
— Береги себя, Леночка. Если что-то случится — приходи ко мне. Я тебя в беде не оставлю.
Старушка закрыла дверь. Лене показалось, лишь на секунду, что ее глаза сверкнули желтым цветом. Но это было невозможно. Похоже, блики света из окна подъезда играли с ее воспаленными нервами.
Вернувшись в квартиру, она убрала куртку и сапоги с прохода. Спрятав мешочек под ворот халата, пошла на кухню и заварила чай. Осталось дождаться курьерскую службу.
Эта нелегальная организация, но ей пользовались и служители порядка по одной причине — их травмы отслеживались. Если они пострадали на задании, их «шили» и лечили сразу в отделении в медблоке. Но в остальное время обратись с травмой в больницу, и данные тут же утекут в организацию, начнется разбирательство. Лена не хотела, чтобы кто-то знал об этом случае. Ее могли отстранить от работы, назначить кучу тестирований, посадить на реабилитацию как жертву насилия. Она еще не знала, что ей со всем этим делать. Как быть с ублюдком Роговым.
В дверь позвонили. Врач приехал. А она так и стояла с кружкой уже остывающего чая, так и не прикоснувшись к нему.
Лена открыла. На пороге стояла женщина чуть выше ее, одетая в синюю форму доставщика еды. Уже в возрасте. На плечах — коробка.
— Идите за мной.
Лена пошла в сторону спальни. Женщина молча следовала за ней. Когда они вошли, та сняла с плеч сумку и поставила на пол.
— Рассказывай, что беспокоит.
— Мне нужен осмотр плеча и... гинекологический.
Женщина кивнула и, достав перчатки, натянула их на тонкие пальцы.
— Раздевайся и садись.
Девушка кивнула, развязала пояс халата, скинула его на кровать, аккуратно села на нее. Щеки покраснели. Ей двадцать пять лет, а она до сих пор стеснялась гинекологов.
Женщина осмотрела плечо и достала синие ленты-фиксаторы.
— Так, сейчас я его вправлю и зафиксирую. Ленты носишь четырнадцать дней. С ними можно мыться, но плечо не нагружать.
Когда врач взялась за плечо и дернула вверх, девушка вскрикнула. Больно было, как будто ей его ломали. Женщина зафиксировала ленты и отошла.
— Ложись на кровать поперек, ноги широко разведи.
Лена сделала, как сказали, сгорая от стыда.
Женщина села на пол, достала инструменты и начала обрабатывать все.
— Будет больно. Постарайся расслабиться.
И она не соврала. Все прикосновения причиняли боль. Когда женщина закончила обработку и осмотр, сказала:
— Внутри все приемлемо. Разрыв плевы, конечно, грубый, мышцы натерты. Внутренних разрывов нет. Но снаружи есть разрыв промежности первой степени. Надо шить.
Лену словно водой окатили. Черт, как шить-то?!
— Без этого никак?
— Нет. Такие разрывы сами не заживут. Их только шить. Я вколю тебе обезболивающее, и ты почти ничего чувствовать не будешь.
Укол был