— И он осмелился прикоснуться к тебе? — он произнёс это так, будто речь шла о самом страшном осквернении.
— Владлен, отстань от меня, — я попыталась оттолкнуть его, но мои ладони упёрлись в каменную стену его груди. Он даже не дрогнул. — Мне не нужно, чтобы вы выясняли свои волчьи отношения через меня! Я не трофей и не игрушка!
Во мне что-то сорвалось. Страх сменился яростью, чистой и животной. Я ненавидела его в этот момент. Ненавидела его за этот взгляд, за этот тон, за то, что он считал себя вправе так со мной разговаривать.
— Я не спрашивал, нужно тебе это или нет, — парировал он, и его рука поднялась, чтобы коснуться моей щеки.
Я инстинктивно дёрнулась назад, ударившись затылком о дверь. Боль пронзила череп, и в глазах потемнело. Это движение, полное страха перед, казалось, отрезвило его. Рука замерла в воздухе, а во взгляде мелькнуло что-то похожее на растерянность.
В этот момент дверь в комнату распахнулась. На пороге застыла Мира с двумя кружками чая в руках. Её глаза перебегали с моего лица на напряжённую спину брата.
— Влад? — её голос прозвучал неуверенно. — Что происходит?
Владлен медленно, очень медленно отступил. Воздух снова хлынул в мои лёгкие, и я чуть не закашлялась, делая первый глубокий вдох. Он не сводил с меня глаз, но теперь в них читалась лишь усталость и какое-то сложное, непонятное мне чувство.
— Ничего, — буркнул он, поворачиваясь к сестре. Его плечи были напряжены. — Обсуждали кое-что.
— Я вижу, — Мира осторожно вошла в комнату и поставила кружки на тумбочку. Её взгляд скользнул по мне, оценивающе, и я поняла, что она всё чувствует — и мой страх, и его гнев. — Может, хватит на сегодня устраивать допросы? Агата еле на ногах стоит.
Владлен молча кивнул, ещё раз бросив на меня тяжёлый взгляд, и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.
Я обмякла, прислонившись к стене, и закрыла глаза. В висках стучало.
— Боже мой, Агат, — Мира подошла ко мне и осторожно потрогала мое плечо. — Что он тебе такого сказал? Я пришла, а вы тут стоите, будто готовы друг друга прибить.
— Стал допрашивать, какие у меня «шашни» с Бестужевым. Сказал, что если уж связываться с оборотнем, то найти «нормальную кандидатуру».
Мира фыркнула, но в её смехе не было веселья.
— Ага, классика. Ревнует. Хотя сам крутит с кем попало. — Она вздохнула и потянула меня к кровати. — Ладно, забей. Он сам не свой после... знаешь, он ведь как оказалось не в столице был.
— В смысле? Ты же говорила что он там все время был...
— Ну, как оказалось нет. Он все это время был далеко на юге. И сейчас он приехал как представитель клана песчаных именно из-за этого мы были на том приеме. Мой отец хоть и занимает хорошее место рядом с альфой но всё же этого недостаточно чтобы попасть на такое собрание. Мы когда узнали — были шокированы. Он же теперь считай... При конфликте кланов — на другой стороне. И ему даже не дадут нейтралитет для нашей семьи. Он не сможет остаться в стороне...
Я позволила ей усадить себя на край кровати и взяла из её рук кружку. Теплый пар щекотал нос, пах мятой и мёдом. Но внутри всё еще было холодно и пусто. Слова Миры о том, что Владлен больше не принадлежит этому клану и все это время обманывал семью меня шокировали. От него я подобного не ожидала.
— Я не понимаю... — тихо сказала я, глядя на темную поверхность чая. — Это безумие. Сириус... он был словно не в себе.
Мира села рядом и обняла меня за плечи.
— Не ищи логику в действиях таких, как Бестужев и мой брат, — сказала она серьёзно. — Они как ураганы. Непредсказуемые и разрушительные. Им плевать на последствия. Ты для него как новая игрушка, которая не боится шипеть. Это его зацепило. Но, Агат, — она повернула моё лицо к себе, и в её глазах читалась неподдельная тревога, — тебе нужно быть очень осторожной. С ними обоими. Я думала, что знаю Владлена как облупленного — оказалось я его совсем не знала.
Я кивнула, сжимая кружку в ладонях, пытаясь согреть окоченевшие пальцы. Она была права. Я оказалась между двух огней, двух альф, чья вражда друг к другу теперь, похоже, включала и права на меня.
Мы допили чай почти молча. Потом Мира залезла под одеяло и тут же уснула, как убитая, оставив меня наедине с моими мыслями. Я потушила свет и устроилась рядом, уставившись в потолок.
Тишина дома обволакивала меня. Давят своей тяжестью на воспаленный мозг. Но не смотря на это — в голове был белый шум. Голоса Сириуса и Владлена спорили друг с другом, их угрозы и обвинения сплетались в один оглушительный гул.
Я повернулась на бок и уткнулась лицом в подушку, стараясь заглушить его. Это не сработало.
Последней мыслью перед тем, как провалиться в беспокойный, обрывистый сон, было твёрдое решение. Я должна держаться от них подальше. От всех. От Сириуса с его больными играми. От Владлена с его внезапной, удушающей ревностью.
10
Сон был черным и бездонным, как смола. Я проваливалась в него с головой, стараясь утонуть, забыть о ледяных глазах, о тяжелых взглядах, о запахе чужих страстей и угроз. Но даже во сне от них не было спасения.
Меня вырвала из небытия не тишина, а грохот. Глухой, мощный, от которого задрожали стены и зазвенело стекло в оконной раме. Сердце кувырком провалилось куда-то в пятки, а потом рванулось в горло, бешено колотясь.
Я взлетела на кровати, как ошпаренная, впиваясь пальцами в одеяло. В ушах стоял оглушительный звон, а в груди — ледяной комок первобытного ужаса. Это был не сон.
Рядом с судорожным вздохом поднялась Мира. Ее лицо в полумраке было бледным, глаза — огромными от внезапного пробуждения и страха.
— Что это? — прошептала она, и ее голос дрожал.
Прежде чем я успела открыть рот, новый удар потряс дом. На этот раз он был четче, металличнее. Кто-то бил в входную дверь. Не стучал — бил, с такой силой, что казалось, массивное дерево вот-вот разлетится в щепки.
Воздух наполнился низким, яростным рычанием. Глухим, идущим из самой глотки. Я узнала этот звук. Владлен.
Мы с Мирой, не сговариваясь, сорвались с кровати и выскочили из комнаты в холл. Ноги подкашивались, в