Он кинул на меня короткий взгляд, от которого хотелось под сиденье забратся и просить пощады. Я уверена, что многие бы на моем месте уже просили… Но не я. На миг мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то… не гнев, а скорее усталость, смешанная с триумфом.
— Хорошо, — ответил он ровно, без эмоций.
Неужели правда? Увезет и отпустит?
Но радость была недолгой. Когда мы подъехали к знакомому кирпичному зданию общежития, Сириус заглушил мотор и вышел из машины. Я замерла, глядя, как он обходит капот и открывает мою дверь.
Я молча вышла, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости. Мы прошли мимо спящей вахтерши. Она развалилась в кресле под гул телевизора в холле, похрапывая. Я не произнесла ни слова, пока мы не дошли до двери моей комнаты. Там я повернулась к нему, стараясь, чтобы голос звучал твердо:
— Спасибо, что проводил.
Он поднял бровь, и в его глазах мелькнула насмешка.
— Проводил? Зверушка, ты меня удивляешь. Собирай свои вещи и поехали.
Мне показалось, что я ослышалась. Сердце ухнуло вниз, а в ушах зазвенело.
— Собирать вещи? Зачем?
Он не ответил. Просто дернул ручку двери, и та открылась с тихим скрипом. Сириус поморщился, заглядывая внутрь, и я, шагнув следом, сразу поняла, в чем дело. Комната тонула в хаосе: на кровати Сары валялась она сама, пьяная в стельку, с разметанными волосами и пятнами рвоты на подушке. Воздух был пропитан тяжелым запахом алкоголя, перегара и кислятины — тошнотворная смесь, от которой хотелось зажать нос. Я замерла на пороге, чувствуя, как щеки горят от стыда. Боже, как унизительно…
Сириус не стал медлить. Он прошел внутрь, распахнул настежь окно, впуская утренний холодный воздух, который сразу развеял часть смрада. Опустившись в то самое кресло в котором сидел, когда мы впервые встретились в этой комнате.
Его взгляд уперся в меня: тяжелый, немигающий, полный той же холодной уверенности. Я стояла напротив, не в силах пошевелиться, чувствуя себя пойманной в ловушку.
— Ты серьезно? — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не поеду с тобой. Это моя комната, моя жизнь. Ты не можешь просто… забрать меня, как вещь.
Он усмехнулся. Коротко, без тепла, и в его глазах мелькнуло что-то хищное, как у волка, учуявшего добычу.
— Ты думаешь, я позволю тебе здесь торчать? После того, как этот пес осмелился прикоснуться к тебе? — Его голос понизился до шепота, но в нем звенела сталь. — Ты моя, Агата. Хочешь ты этого или нет. Собирай вещи.
Моя? Откуда эта одержимость?
— Ты не имеешь права, — прошептала я, но голос предательски дрогнул. — Я не твоя собственность.
Он фыркнул, откидываясь обратно в кресло.
— Ты идешь со мной. Сейчас. Или я перекину тебя через плечо и унесу, как добычу. Выбор за тобой, зверушка.
14
Дорога до его квартиры промелькнула в оглушительной тишине. Он не сказал ни слова, и я не решалась нарушить этот гнетущий покой, боясь спровоцировать новую бурю. Тихо сидела, прижавшись к холодному стеклу, и смотрела, как городской пейзаж за окном сменялся все более роскошными видами. Мы въехали в район, который я знала только по глянцевым журналам. Небоскребы с зеркальными фасадами, отражавшие хмурое небо. И жили тут только оборотни.
Машина бесшумно подкатила к подземному паркингу, больше похожему на выставочный зал для автомобилей-суперкаров. Сириус вышел, и я, набравшись воли, последовала за ним. Воздух здесь был стерильным и холодным, пах бетоном, дорогим металлом и едва уловимым ароматом его автомобиля — кожей и древесными нотами.
Мы поднялись на лифте. Двери открылись прямо в квартиру. Вернее, в пентхаус. Мое дыхание перехватило.
Пространство было огромным, открытым, и дышало ледяным, минималистичным величием. Пол отполированная до зеркального блеска черная плитка. Стены словно высечены из камня. Если бы я не видела как мы заходим в квартиру, я бы подумала что мы находимся в пещере. Очень модные пещере под стать холодному принцу.
Мебели было минимум: низкий диван угольно-черного цвета, похожий на лаву, стеллаж из черненого металла с парой книг и непонятным арт-объектом, напоминающим застывшую молнию. Огромные панорамные окна во всю стену открывали вид на весь город, но сегодня он был скрыт за пеленой надвигающегося дождя, и свинцовые тучи придавали интерьеру еще более суровый, почти зловещий вид.
Воздух тут словно был выморожен. Я непроизвольно потерла ладони, чувствуя, как леденеют кончики пальцев. Эта квартира была его точным отражением. Мощная, красивая, абсолютно бездушная и не предназначенная для жизни. В ней не чувствовалось ни уюта, ни тепла, ни признаков того, где здесь кто-то ест, спит, читает. Это была крепость. Или клетка.
Сириус прошел вперед, его шаги были бесшумными на глянцевой поверхности пола. Он не оглядывался, словно я была всего лишь тенью.
— Не вздумай сбегать, зверушка — произнес он на ходу, и его голос, низкий и ровный, разнесся по стерильному пространству, отдаваясь эхом от каменных стен. — Система безопасности здесь не для красоты.
Он указал рукой в сторону коридора, скрывавшегося в глубине помещения. — Твоя комната прямо по коридору, вторая дверь справа. Ванная рядом. Не трогай мои вещи и не лезь туда, куда не следует.
А куда следует? Скептически подумала я.
С этими словами он развернулся и направился в противоположную часть пентхауса, к другой, такой же массивной двери, и скрылся за ней, не дав мне возможности задать вопросы или возразить. Щелчок замка прозвучал как приговор.
Я осталась стоять посреди этой ледяной пустыни, чувствуя себя абсолютно потерянной и чужой. Воздух, пропитанный его запахом. Холодный ветер, морозная свежесть и дорогое терпкое мыло. Он давил на меня. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, которая исходила не столько от холода, сколько от осознания происходящего.
Я поняла что спорить с Сириусом просто бесполезно. Он непробиваемый, а я пробиваемая… Что может простая человеческая женщина против такого сильного оборотня перед которым даже другие оборотни склоняли головы?
Ни-че-го.
И вот я стою в коридоре его квартиры с сумкой, в которой лежит лишь самое необходимое. Ноутбук, пара комплектов сменного белья, туалетные принадлежности и пачка спасительных денег. Выругавшись себе поднос, я побрела в указанном направлении.
Сара, к счастью, не проснулась, пока я в панике собирала эти жалкие пожитки. Слава алкогольному богу оборотней за ее крепкий сон.
Если бы она увидела Сириуса Бестужева в нашей занюханной комнате, да еще и в тот момент, когда я под его недвусмысленным взглядом судорожно пихала в сумку зубную щетку… Слухи разнеслись бы по институту