Он наклоняется ко мне, и его шепот груб, но в нем нет угрозы, направленной на меня:
— Лучше игнорируй все, что они будут тебе писать. Что-то не то происходит.
Он отпускает мое плечо. Я, не оглядываясь, захожу в подъезд. Дверь с глухим стуком закрывается за мной, отсекая меня от них. От бывшей лучшей подруги. От прошлого. От всего.
Я прислоняюсь спиной к холодной стене, позволяя слезам, наконец, течь. Они горячие и соленые, но не приносят облегчения. Только констатируют факт: что-то сломалось. Окончательно и бесповоротно. И слова Паши лишь подтверждают это.
Что-то не то происходит.
И я, похоже, оказалась в самом его эпицентре.
* * *
Все оставшееся время я провела дома с мамой, стараясь скрыть свое подавленное состояние. То ли у меня получалось хорошо, то ли мама не заостряла на этом внимание, но ей явно было не до моих переживаний. Она вернулась с почты в странном, немного подвешенном состоянии и на все мои расспросы лишь отшучивалась, бормоча что-то про цены на свет.
Днем воскресенья телефон завибрировал в кармане. СМС от Сириуса. Коротко и без вариантов:
«Выходи».
Хоть мы и договаривались на вечер, он, как всегда, решил по-своему. Попрощавшись с мамой и нагруженная контейнерами с домашней едой, я вышла из подъезда. Помахав маме руке, я прошла мимо его черной машины, стоящей у тротуара, и свернула за угол дома. Сердце колотилось где-то в горле.
Просто не хочу, чтобы она видела. Не сейчас. Еще не время.
Но далеко уйти не успела. С визгом шин его «монстр» плавно преградил мне путь, остановившись в метре. Дверь водителя распахнулась, и оттуда выпорхнул Сириус с нахмуренным лицом.
— Какого черта? — прорычал он, подходя так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло и запах дорогого табака.
Я, не глядя на него, открыла заднюю дверь и аккуратно поставила внутрь пакет с контейнерами.
— Мама смотрела в окно. Я не хотела, чтобы она видела, как я сажусь в твою машину.
— А что такого, если она увидит? — хмуро произнес он, закуривая сигарету и выпуская в морозный воздух струйку белого дыма. Его взгляд не отрывался от меня, пристальный и тяжелый.
Я пожала плечами, отводя глаза.
— Мама не знает, что у меня появился парень.
— Так почему бы тебе не познакомить нас? — произнес он, и в его голосе послышались опасные нотки.
Я посмотрела на него, пытаясь подобрать слова.
— Моя мама... с предубеждениями. Я не думаю, что вас стоит так рано знакомить. Она с опаской относится к оборотням. И я бы не хотела, чтобы она беспокоилась лишний раз.
Он помолчал, вглядываясь в меня, а потом мрачно произнес:
— Я так понимаю, знакомить свою мать со мной ты будешь только на нашей свадьбе.
От его слов я застыла, словно меня окатили ледяной водой.
Свадьба? Какая свадьба?
Недоуменный вопрос застрял у меня в горле. Я повернулась к нему и ахнула — он каким-то чертовым образом оказался вплотную ко мне, а я даже не заметила, как он подошел. Теперь он смотрел на меня сверху вниз, в упор, и в его ледяных глазах не было и тени шутки.
Я заставила себя озвучить вопрос, голос дрогнул:
— О какой свадьбе идет речь?
— О нашей, — абсолютно спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся, произнес он.
Я нахмурилась, пытаясь вернуть себе хоть крупицу здравомыслия.
— Сириус, по законам твоего же мира, связь между человеком и оборотнем запрещена. Это нерушимый закон! Мы и так его нарушаем своими... отношениями. Из-за этого мы можем оба сильно пострадать. Мы должны быть осторожнее, следить за тем, как ведем себя на людях, иначе...
Он перебил меня, и его голос прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что у меня перехватило дыхание.
— Кое-что забываешь, Агата. Я — Альфа Северного клана оборотней. И в моей власти изменить этот чертов закон.
Он сделал шаг вперед, заставляя меня отступить к холодному металлу машины. Его пальцы легли на мою щеку, грубо и в то же время почти нежно.
— И если я захочу на тебе жениться, — продолжил он, и его губы искривились в знакомой, порочной усмешке, — я сотру этот закон из истории. Раз и навсегда.
Я смотрела ему в глаза, в эти бездонные синие озера, полные решимости и ледяного огня, и не верила своим ушам. Это было невозможно. Безумно. Но он говорил это. И он никогда не бросал слов на ветер.
В этот момент я поняла, что все. Мои страхи, попытки спрятаться, надежда вернуться к старой жизни — это всего лишь иллюзия. Он не просто играл со мной. Он строил планы. И масштаб этих планов поверг меня в настоящий ужас.
51
— Как это ты не празднуешь Новый год?
Я остановилась, хмуро оглядывая Бестужева и проходясь глазами по полу торгового центра, что пестрил и переливался украшениями и ёлками всех размеров и цветов. Казалось, весь мир готовился к празднику, а он стоял здесь, абсолютно безучастный.
— У нас обычно приёмы устраивали в этот день. Собирается клан и проводится что-то вроде праздничного вечера. Единственное отличие от обычных собраний — стоит ёлка, которую убирают сразу после того, как все разошлись.
Он безразлично пожал плечами, не отрываясь от экрана телефона. А я в шоке пялилась на него. Мне так хотелось отметить этот Новый год с ним. Мы встречаемся уже месяц.
Месяц относительного спокойствия. Месяц плохих попыток скрыть реальное положение вещей в институте. Плохих — из-за поведения Бестужева. Он в упор не хотел ездить раздельно, периодически зажимал меня в укромном месте с явным намерением, но я успешно этого избегала.
Не в институте же, блин.
— Давай купим ёлку и отпразднуем Новый год. Украсим квартиру? — выпалила я, поймав себя на том, как сильно мне этого хочется.
— Зачем?
— Это же красиво! Атмосферно!
Он посмотрел на меня внимательно, его ледяные глаза изучали мое лицо.
— А подарок под ёлкой будет для меня?
Я уверенно кивнула, чувствуя, как сердце ёкнуло. Небольшой, я уже купила. Точнее, заказала. Пусть и недорогой, он стоил мне половины накопленных денег. Для Бестужева это будет безделушка, мелочь, но я долго думала и хотела подарить что-то со смыслом.
Он утвердительно кивнул, и мы пошли за ёлкой. Я думала, можно взять небольшую, но Бестужев указал консультанту на огромную, пышную красавицу. На мой