Я немножко шокирована такой речью, но стараюсь этого не показывать.
Мне рады, я вижу по улыбающимся лицам, но подойти и выразить это открыто мои бывшие коллеги стесняются. Или остерегаются.
Кто знает, как отреагирует нынешняя донна? Ну и что, что она бывшая горничная? А что, если ей не понравится такая фамильярность и панибратство?
Конечно, я не планирую задирать нос, став донной. Ничего не изменится, они и так все прибегали ко мне сначала за советами, потом уже по привычке за руководством к действию. Я и не заметила, как так получилось, пока не начала разрабатывать штатное расписание. И сама не увидела.
Зато в отношении Раэля никто не стесняется. Не сидел бы он на руках у отца, его бы уже затискали.
— Рафаэля нужно уложить спать, — говорю Феликсу на ухо.
Хотя на самом деле меня больше всего волнует, где именно Рафаэль будет спать. И особенно где буду спать я.
Надеюсь, Феликс не считает, что я теперь обязана спать с ним? Просто потому что это мой супружеский долг? И мне точно не хотелось бы обсуждать это при посторонних.
Меня бы больше всего устроили наши прежние апартаменты.
Феликс желает всем спокойной ночи, приглашает завтра отпраздновать его день рождения, и мы идем в сторону его спальни.
— Куда ты хочешь уложить Рафаэля?
— Для него уже готова комната.
— Но он будет бояться спать в отдельной комнате, Феликс! — пробую его обогнать. — У Авериных на вилле мы спали вместе...
— Если будет бояться, значит я буду спать с ним, — Феликс с безраздельной нежностью смотрит на сына, и у меня горло сдавливает спазм.
На это невозможно смотреть без слез. Я никогда не привыкну наверное...
Мы входим в комнату, следующей за спальней Феликса, и я ахаю.
— Когда ты успел?
— Мой калабль! — Раэль слезает с отцовских рук и бежит к пиратской шхуне, установленной на самом виду. Затем бросается к машине. — Мой Кайен!
Вся комната выполнена полностью по моему проекту. Кровать сделана в виде пиратского корабля с парусами, по всей комнате с потолка свисают веревочные лестницы.
— Останешься здесь на ночь, carino? — спрашивает Феликс. Раэль счастливо кивает. — Тогда пойдем умываться и переодеваться.
Я пячусь к двери, чтобы им не мешать.
— Милана, подожди меня в кабинете, — догоняет на пороге приказной тон, и я едва сдерживаюсь, чтобы не склониться в полупоклоне.
«Да, синьор. Конечно, синьор. Как скажете, синьор».
Да уж, донна Милана, горничная из тебя была куда лучше, чем хозяйка особняка.
Возвращаюсь обратно, целую Рафаэля и желаю ему сладких снов.
Вот теперь можно уйти.
Глава 54
Милана
По дороге в кабинет не могу удержаться, захожу в наши с Раэлькой апартаменты.
Оглядываюсь с опаской, может Феликс уже кого-то сюда поселил? А я тут вламываюсь без спроса...
Но в комнатах не лежат ничьи вещи, не заметно следов проживания, слышно лишь мерное тиканье часов и негромкий гул рекуператора. Значит в комнатах никто не живет?
Прохожу дальше, осматриваюсь. И с удивлением замечаю лежащую на кровати виолончель.
Что она здесь делает? Кто ее сюда принес?
Пока мы здесь жили, ее точно не было.
Открываю шкаф, пусто. Белья нет, я сама его выбросила. Моего форменного платья тоже нет, и я ощущаю острый прилив жалости.
Это платье никому не могло подойти! Форма была подогнана специально под меня и сидела на мне идеально. Как жаль, что я не могла забрать его с собой!
Человеческая природа устроена странно и необъяснимо. Сначала долго привыкаешь к непримиримым обстоятельствам, а потом отчаянно по ним тоскуешь...
Сажусь на кровать, беру в руки виолончель. Я давно не играла, в последний раз — в Сомали, Феликсу. Когда была Миланой.
Роберта не умела играть ни на одном музыкальном инструменте, и я все время боялась промахнуться, боялась себя выдать.
Я многого не могла себе позволить из Миланы...
А теперь, когда снова стала ею, могу. Странное чувство, как будто возвращаюсь домой после долгого отсутствия.
Глажу пальцами тонкий гриф, скольжу смычком по струнам. Тихая тягучая мелодия отдается в сердце каждой нотой. Прорастает оттуда робкими ростками, распускаясь признанием.
Самой себе.
Я успела полюбить этот дом. Успела к нему привязаться.
Потому что он похож на своего хозяина. Такой же дикий и неприкаянный.
Мне хотелось сделать его уютным, наполнить его нежностью и любовью. Отдать ему столько тепла, сколько смогу, чтобы он оттаял. И мне казалось, у меня начало получаться...
— Вот ты где, — дверь распахивается, мой муж возникает на пороге. — Я же сказал тебе ждать меня в кабинете.
— Захотелось посмотреть на свою комнату, — встаю, откладываю виолончель. — Раэль быстро уснул.
— Да, он вымотан впечатлениями.
— Ты установил радионяню?
Вместо ответа Феликс показывает блок в кармане пиджака. Я оглядываюсь на виолончель. Не могу удержаться, на прощание пробегаю пальцами по струнам.
— Почему она здесь?
— Я ее сюда принес после того, как ты уехала, — мне кажется, глаза мужа слишком пристально следят за мной. Слишком сосредоточенно меня ощупывают. Или я как обычно преувеличиваю?
— Зачем? — не скрываю удивления.
— Потому что я здесь ночевал. А я привык по полночи не спать. Вот и вспомнил, что инструмент на антресолях пылится.
— Ты здесь ночевал? — я даже почти не краснею, когда он упоминает о наших бессонных ночах.
Теперь я уже совсем ничего не понимаю. Но Феликс больше ничего не говорит, берет меня за локоть и выводит из комнаты. Так же крепко держа, уверенно ведет к своему кабинету.
Заводит внутрь и проворачивает защелку. А на меня разом наваливаются все флешбеки.
Сколько раз я приносила сюда кофе, сколько раз ловила на себе красноречивые взгляды. Разные — жаркие, голодные, многообещающие.
Здесь был наш первый секс после долгого многолетнего перерыва. Здесь Феликс лечил меня после нашей первой ночи, когда я еле выползла из-под него, обессиленная его неуемной мужской силой и бешеным темпераментом.
Я потом привыкла. Научилась с ним справляться. Вместе с ним, под ним, только с ним. Ни с кем другим себя не представляла. И не представляю...
Теперь нам придется искать компромисс. Феликс обещал, что больше никаких шлюх, но и я без любви больше не хочу.
Совсем ты запуталась, донна Милана. Оставалась бы тупенькой Робертой, всем было бы проще.
Феликс подходит к сейфу, набирает код.
— Ты знаешь, что мне никогда не нравились блондинки? — спрашивает он, открывая дверцу. Не понимаю, к чему он клонит, но явно это касается Роберты. Поэтому просто пожимаю плечами.
— Это тебе никак не мешало трахать Берту.