— Что вы, мой дон, — у нее такой вид, словно она готова рухнуть на пол снова, и мне приходится ее поддерживать под локоть. — Я клянусь, что рассказала все как на духу!
— Вот и хорошо, — киваю, — пойдем, Донато.
* * *
Роберта приезжала на крестины Кати. Роберта приходила на наше с Ариной венчание. Роберта работала официанткой на свадьбе Демида и Арины, ей даже прилетел букет.
Роберта меня сталкерила, и сюда она пришла не для того, чтобы изучить мои вкусы. Только полный долбоеб мог в это поверить. Платонов, к сожалению, прав.
Она ревновала меня к Арине, это я сам хорошо прочувствовал. Портрет дона прочувствовал, если точнее.
Значит, она не пряталась? Значит она преследовала другие цели?
Нахера я затянул и не спросил прямо?
Я сломал себе голову, раздумывая над рассказом Лоренцы, но ничего так и не надумал. Все смешалось в полную кашу, и я понимаю, что только сама Берта может ответить на эти вопросы.
Мне не спится.
Встаю с кровати и иду в ее комнату. Падаю на кровать, подгребаю под себя ее подушку. Вдыхаю ее аромат и с трудом сдерживаюсь, чтобы не завыть. Или не заорать на весь особняк.
Всего вторая ночь без нее, а кажется, будто прошла целая гребаная вечность.
Так куда же ты сбежала, девочка моя?
Я три часа пробыл в тренажерном зале, и все время, пока изматывал себя, перед глазами стояла красивая картинка с панорамными окнами.
«Она хотела, чтобы вам было приятно заниматься в тренажерном зале, синьор...», «она хотела, чтобы вам было комфортно», «она считала, что это ее обязанность — о вас заботиться...»
Куда ты пропала, mia cara?
Вернись ко мне, мне так без тебя хуево...
Поворачиваюсь на спину, вдавливаю подушку в живот.
— Вернись ко мне, милая, — говорю в темноту, — мне так надо, чтобы ты обо мне заботилась. А я буду заботиться о тебе, клянусь. О тебе и о Рафаэле. Скажи только, где тебя искать?
И впервые я начинаю думать, а не похуй ли мне на это ебучее зло, которое я хочу загнать в глубь острова? Впервые все это отходит на второй план, становится не таким важным.
Может, жизнь одного маленького мальчика важнее их всех, вместе взятых?
Глава 45
Андрей
— Я тебе так скажу, Андреа... Ты, конечно, умный. И хитрый. Вон как себя сумел поставить. Но... Ты не один из нас. И никогда нашим не станешь. Не нашей ты породы. А мы — мы опора. Дон на таких как мы держится.
— Ты пей, Пьетро, что ты его греешь, этот виски, — Андрей кивнул на бокал в руке у Мандзини. И для вида приложился губами к своему бокалу.
Хорошо, что Пьетро не особо волнует, сколько пьет омбра его дона, иначе Платонов уже давно бы свалился замертво прямо под стол в вип-зоне. А так можно только время от времени прикладываться к бокалу и не забывать подзывать официанта, чтобы наполнял бокал Пьетро.
Правда с такими темпами как этот боров пьет и не пьянеет, Андрей рисковал проторчать в баре до утра. И ничего полезного так и не услышать. А он очень рассчитывал на хоть какие-то откровения.
Мандзини сегодня пригласил его в бар. И вместо того, чтобы провести пятничный вечер с молодой женой, он теперь должен сидеть здесь и слушать полупьяные бредни.
Но интуиция упорно твердила, что надо еще подождать, еще совсем немного. Еще пару бокалов...
Пьетро Мандзини самый опасный, самый осторожный и недоверчивый из всех капореджиме дона Ди Стефано. И то, что он сам позвал Платонова выпить, говорило о высшей степени допуска Андрея к касте неприкосновенных.
Разве такое можно пропустить?
Вот и приходилось теперь терпеливо слушать, кивать и мелкими глотками пить вторую порцию вискаря за уже почти четвертый час самого бестолкового и бесполезного времяпрепровождения, какое только можно было себе представить.
— Эти акционеры думают, что владеют ситуацией. А на самом деле я тебе скажу. Ни черта они ею не владеют. Они просто инструмент, — язык Пьетро уже начал слегка заплетаться, и Андрей бросил беглый взгляд на часы.
Не пора ли придать этому словесному потоку другую направленность? Или совсем заткнуть, если не суждено услышать ничего путного?
Походу, Мандзини забыл, что Платонов тоже акционер. Не стоит ему об этом напоминать.
— Ты слишком категоричен, Пьетро, — сказал Андрей неторопливо, перенеся вес тела с одного локтя на другой. — Вот взять моего бывшего босса. У него вес в компании достаточно большой. И дон с ним считается...
— Ха! — Мандзини навалился грудью на стол. — Ничерта он с ним не считается, Андреа!
— Так расскажи мне, — Платонов придвинулся ближе, — а то одни намеки. Я не понимаю намеков, Пьетро. Или может тебе нечего сказать?
— Это ты мне скажи, почему твоего бывшего босса не будет на собрании на острове, куда дон нас всех позвал? Не знаешь? А я скажу тебе. Потому что они все просто гребаная ширма. Понятно? Это мы правим этим чертовым миров, и ты теперь тоже в команде, Андреа. Тебя же дон тоже позвал, верно? А почему? Потому что доверяет. Ты ведь едешь с нами, Омбра?
Пьетро уставился на Андрея немигающим взглядом, а у него почему-то похолодело под ребрами.
— Конечно, — кивнул, небрежно ставя бокал на стол, как будто слегка хромает координация, — только пока не было времени вникнуть. Расскажешь, по какому поводу банкет?
— А это ты у дона будешь спрашивать, умник, — хмыкнул Мандзини, и Андрею захотелось треснуть его бокалом по лбу. Но у Пьетро уже развязался язык, и теперь главное было не передавить. — Если честно, мы сами не знаем, зачем он нас на острове собирает. Но раз тебя позвал, гордись, Омбра. Там будут только избранные. Хотя... Есть у меня кое-какие мыслишки по этому поводу...
— Поделишься? — Платонов заговорщицки прищурился и отсалютовал бокалом. Мандзини расплылся в довольной ухмылке.
— Отчего нет? Думаю, дон хочет, чтобы мы все убедились, что схема работает как часы. На складе собрался приличный запас товара, и теперь мы можем диктовать цены на рынке. Дон хочет, чтобы мы увидели все своими глазами. Как считаешь, Омбра?
Андрей закатил глаза и осоловело кивнул. Подумал и для верности поднял вверх большой палец.
— Отличный план, Пьетро. Многие были несогласны с доном, вот теперь он наглядно покажет им, что схема рабочая. И на этом можно поднять немало бабла.
— Только самым достойным, Омбра, — пьяно мотнул головой Мандзини. — Самым приближенным!
— Именно, — согласился Андрей, прикидывая про себя, как теперь побыстрее