— Капитан Корте.
Тай обожал обращаться ко мне по своей фамилии. Я не видела ни единого повода ему это запрещать. Но сейчас не смогла привычно ответить, что заставило мужа растерять свою улыбку.
— Что сказал Лисайя?
Я усмехнулась. А потом шагнула вперед, стирая всякое расстояние между нами, и уткнулась лбом Таю в плечо.
— Что блокираторы нам больше не помогут.
Родные руки тут же прижали меня к крепкому телу, даря столь нужную поддержку.
— Ну и пусть, — слишком спокойно отреагировал Таймарин, поглаживая меня по спине. — Они все равно нам больше не нужны.
— Что?
Я отстранилась, заглядывая в любимые изумрудные глаза. Откуда Корте мог знать? Ведь не Лисайя же ему сообщил! Тогда кто?
Но осведомленность Тая была другого рода.
— Адмирал Ниаст сообщил, что мне присвоено внеочередное звание генерала, — с теплой улыбкой сообщил Корте, а у меня внутри все замерло, чтобы через секунду взорваться яркими красками. Генерал! Мой муж — генерал! — Я поблагодарил его, но сообщил, что подумываю оставить службу, если ты поддержишь.
До меня не сразу дошло, о чем говорил Таймарин. В моей голове все еще звучали фанфары, а внутренний голос ликовал, поэтому слова «оставить службу» отложились лишь спустя целую минуту.
— Оставить? — все-таки переспросила я. — Почему?
Таймарин хотел стать генералом. Даже не сейчас — он всегда об этом мечтал, о чем говорил еще во времена окончания академии. Моему отцу он обещал и вовсе стать самым молодым адмиралом в истории Архона. И теперь все бросит, едва получив желаемое?
— И причем тут я?!
Поддерживать Таймарина — то, чему я научилась за эти два года, не спрашивая, нужно ли это или нет. Не важно, что думала я и как считала правильнее, но если мой муж озвучивал какое-то решение публично, я всегда была на его стороне. И уже потом, в границах нашего отсека, я могла с ним поспорить или даже поругаться. Но на публике мы всегда были заодно.
Только сейчас публики не было: были мы двое и странное непонимание, повисшее в воздухе.
Тай смотрел на меня с улыбкой. Обнимал за талию, поправлял воротник моей формы, хотя я знала, что с ней и так все в порядке. А потом, глядя мне точно в глаза, произнес:
— Потому что я хочу семью, Лин. Настоящую, полноценную семью с тобой. Не на военном фрегате. А в домике на краю Вселенной, как мы с тобой мечтали.
Я не знала, что сказать. Стояла и хлопала ресницами, не в силах осознать, поверить, что наши мечты настолько сходились. А Корте тем временем продолжал, прижимаясь своим лбом к моему.
— Я не хочу воспитывать наших детей на фрегате, птичка. Не хочу, как твой отец, таскать их по галактикам и секторам, лишая детства. Хочу, чтобы у них было все. И родители, а не военные чины с громкими фамилиями.
Он говорил правильные вещи, мой чудесный, замечательный, заботливый мужчина. Он брал мое детство и озвучивал все то, чего мне не хватало. Он брал свое прошлое, в котором не было отца, но была мать, пропадающая на трех работах, чтобы прокормить сына. И очень грамотно выводил формулу идеальной семьи, которой не было ни у него, ни у меня.
Но которую он готов был подарить нашим детям.
— Поэтому нам не нужны блокираторы, — улыбался Корте, стирая с моих щек слезы, которые я не замечала. — Нам нужен ребенок, которого мы сделаем самым счастливым во вселенной. Если ты согласишься.
Я кивнула, потому что слова не шли. Но я почти силой заставила себя выдавить из горла, когда Тай снова меня обнял:
— Семь… месяцев… Нам надо подождать… всего… семь месяцев.
Теперь пришла очередь Таймарина отстраняться и спрашивать:
— Что?
А я глупо всхлипывала и повторяла то, что совсем недавно услышала от нашего главного врача:
— Блокираторы бессильны, потому что с таким уровнем совместимости и мой, и твой организм начали к ним приспосабливаться. Последние два месяца инъекции были бессмысленны. Поэтому я…
Договорить не получилось: рыдания меня задушили. Те самые рыдания, в которых были и страх, и шок, и непонимание. И счастье — да, оно тоже там было.
— Ты — что? — Тай бережно держал меня за плечи, заглядывая в глаза. И сам произносил то, на что мне не хватило смелости: — Лин… ты беременна?
Я не смогла ответить. Даже кивнуть не смогла. Вцепилась в китель Таймарина, прижалась к нему так крепко, как только могла, и прошептала куда-то в его плечо:
— Я очень хочу в наш домик на краю Вселенной.
Тай молчал. Только гладил меня по волосам и дышал — глубоко, рвано, как будто не мог надышаться.
А потом, спустя пару минут, опустился на колени.
Прямо передо мной, посреди коридора, где его мог увидеть любой член экипажа. Прижался губами к моему животу — туда, где еще ничего не было заметно, но уже было все — и прошептал:
— Здравствуй, маленький Корте.
Я запустила пальцы в его волосы и наконец-то перестала плакать.
Потому что это был не конец истории.
Это было начало.