Ищи, кому выгодно? Да и искать не надо. Только одному человеку. Была, правда, еще одна мелкая говнючка, которая ненавидела меня ничем не замутненной ненавистью, просто по факту бытия, но ей такое провернуть было бы не по зубам.
Бывшие подружки Змея? В теории я это тоже допускала, но очень-очень мизерно.
И ведь где-то я даже могла его понять. Особо он не делился, но, кажется, бывшую тоже застукал с мужиком. Дежавю. Пуганая ворона — и все такое.
Но все равно мог бы сказать открытым текстом и прямой наводкой: волчица ты, тебя я презираю [15], иди валяйся с кем хочешь. А он забился в окоп и притворился мертвым. Ждал, что сама приползу? Тогда мог бы и трубочку снять.
— Кит, мы тоже разберемся, — сказала, глядя в окно. — Все люди взрослые, самостоятельные.
На самом деле у меня промелькнуло сомнение: а стоит ли вообще разбираться, раз так? И дело вовсе не в доверии. Я бы на его месте тоже призадумалась. Но вот это молчание сильно напрягало.
— Ладно, — как-то подозрительно легко согласился Кит, допил кофе и поднялся. — Пойду потихоньку. Держись.
— Домой?
— К деду заскочу, давно не виделись.
— Привет передавай.
С папой мы разговаривали позавчера, по телефону. Он сразу просек: со мной что-то не то. Врать ему я не могла. Так уж у нас повелось, с самого раннего детства. Поэтому сказала часть правды — что поссорилась со Змеем. Причину при этом утаила.
— Ну что будем делать, Монька? — спросила я кота.
Делай что хочешь, только про мою жратву не забывай, сказали его желтые глаза.
Намотав по комнате кругов двадцать и выпив три ведерные кружки кофе, я взяла телефон.
«Змей, ты можешь считать меня блядью и молчать, можешь вообще на мне не жениться. Но в этом случае правду никогда не узнаешь».
Подумав, я стерла про «не жениться» и отправила. Любопытство — мощнейшая штука, и не таких котов и кошек губило. Только на это я и рассчитывала. Ну и на то, что не весь здравый смысл в нем был убит пикантной сценой.
Галочки поголубели, значит, открыл. И точечки запрыгали, запрыгали.
Прыгали, исчезали, снова прыгали. Наконец телефон пискнул и выплюнул сообщение:
«Не вижу смысла что-то обсуждать. Все было очевидно».
В голове крутилась и никак не давалась замечательная цитата, обозначавшая подобное — что не все является тем, чем кажется. Так и не вспомнила, поэтому написала просто:
«Нет. Далеко не очевидно. Но как хочешь».
Это была провокация, и она удалась.
«Ок, излагай».
Ага, клюнул. Согласие на переговоры — это уже половина переговоров.
«Нет, не по телефону».
После долгого молчания и прыгающих точек прилетело:
«Завтра к вечеру заеду. К тебе на работу».
Ясно, решил разговаривать на нейтральной территории. Меня это не слишком устраивало, но не в моем положении было диктовать условия, поэтому согласилась.
На самом деле я не представляла, что буду говорить. Попыталась продумать несколько вариантов и даже порепетировать перед зеркалом, но махнула рукой и решила действовать по обстоятельствам.
Вообще я была не из тех, кто строит разветвленные алгоритмы: если так, то вот так, а если так, то вот эдак. Наверно, поэтому не умела играть в шахматы, да и в любые другие игры, требующие просчета разных вариантов. К тому же и без того было о чем подумать.
Например, как вообще сосуществовать со свекровищей, если эта подстава ее рук дело. Даже если нам со Змеем удастся выкарабкаться из ситуации без терминальных потерь, она ведь не успокоится.
А еще меня очень сильно беспокоил Кит. И не только потому, что Люся была капитальной заразой. Я в принципе не особо понимала происходящее.
Ну да, случилась вот такая неприятность — хотя мне претило называть ребенка неприятностью. Любви особой нет, это очевидно. И прошли уже те времена, когда мужчина при таких обстоятельствах обязан жениться — как честный человек. Ясно ведь, что полноценной семьи не выйдет. Истреплют друг другу нервы и все равно разведутся, и еще неизвестно, насколько это ударит по ребенку.
И тут я снова вспомнила, как рассказала Киту о встрече с его отцом и о том, что надо сделать тест на ДНК.
Глава 26
Ксения Валентиновна
Прошла неделя, день свадьбы приближался, Макар молчал. Я уже начала нервничать.
Не получилось? Нет, деньги он, конечно, вернул бы, в этом я не сомневалась, но мне-то нужен был результат. Звонить и спрашивать не стоило.
Наконец, когда я уже окончательно извелась, пришло сообщение:
«Дело сделано. Приеду около семи с отчетом».
Я издала индейский вопль и оглянулась, как будто кто-то мог услышать. И только отсчитывая наличку, — никаких переводов! — задумалась.
Сделано-то дело сделано, а вот будет ли результат? Не хотелось бы отдать немалые деньги ни за что. Но это уже от Макара не зависело. Только от Димкиного здравого смысла.
К вечеру я разве что по потолку не бегала. Давление наверняка подскочило: в затылке противно бухало. Достала запылившийся тонометр, измерила, сказала «ого», выпила таблетку.
К счастью, Макар отличался пунктуальностью. Написал «около семи» — и без пяти семь позвонил в дверь.
— Это было трудно, — сказал он, сделав глоток кофе. — По словам человека, дама непокобелима. На цветы, сообщения, звонки не реагировала, от встречи отказалась. Пришлось действовать нахрапом.
— Серьезно? — разозлилась я. — Непокобелима, говорит? Или он сам ни на что не годен?
— Трудно сказать, — уклончиво ответил Макар. — Ваш сын застал их за поцелуем. Вот, полюбуйтесь. Фото я сделал лично, не фотошоп, не нейронка.
Открыв галерею в телефоне, он показал несколько фотографий. Какой-то мужик целовал какую-то бабу. Очень информативно. Впрочем, при увеличении Ирину все же удалось опознать. На другом фото четко получился Дима, а на последнем было уже что-то вроде драки.
— Поцелуй — это как-то маловато будет, — разочарованно сказала я, отдав ему телефон. — Я рассчитывала не большее.
— Я тоже надеялся, что он затащит ее в постель. Как с вашей невесткой было. Но увы. И так-то получилось насильно. Разумеется, это стоит дешевле.
Впрочем, даже поцелуй обошелся в приличную — или как раз неприличную? — сумму. Пересчитав купюры, Макар убрал их в карман и откланялся. Я закрыла за ним дверь и села в кресло в гостиной.
И что дальше? Все это произошло вчера. Когда ждать реакции? И какой? В идеале я надеялась