Ладно, пока Ника нет, сбегаю в пекарню. Хоть какая-то радость. Главное, сильно не увлекаться, а то разожрусь, как корова, будет вообще трындец. Точно, толстая клуша.
Надеваю сарафан, слегка подкрашиваю глаза, спускаюсь. За стойкой какой-то новый мальчик, раньше его не было, работала девушка. Улыбается мне, принимая заказ, я улыбаюсь ему.
Боже, на свете, оказывается, еще есть и другие мужчины, кроме душнилы Ника! Мужчины, которые смотрят на меня с интересом! Жаль только, что обручалка на пальце этот интерес срезает. Надо будет снять. Скажу, что пальцы отекают.
Сажусь за столик, туплю в телефон, искоса поглядывая на него. Как ловко он все делает! Пекарня маленькая, он один и принимает заказы, и разносит. Подходит, ставит передо мной бамбл, манговый чизкейк и блюдечко с двумя разноцветными макаронами.
— Я, вроде, не заказывала, — касаюсь блюдца ногтем.
— А это комплимент от заведения, — снова улыбается он. — Приятного аппетита.
Даже если этот комплимент нераспроданная просрочка, все равно приятно.
Ну вот, много ли человеку нужно для счастья? Для счастья, конечно, нужно много чего, а вот чтобы настроение повысилось, такой мелочи вполне достаточно.
— Как вас зовут? — спрашиваю, откусив половинку макарона. — Не видела вас здесь раньше.
— Кирилл, — отвечает он. — Второй месяц работаю. Наверно, не в мою смену заходили. А вас как зовут?
— Людмила.
— Очень приятно.
У стойки уже толпится народ, и он отходит.
Кирилл, значит. Будем знать. Теперь есть еще один повод тайно сюда забегать, не только за кофе с плюшками. Буфетчик — это, конечно, ниже плинтуса, но для тонуса сойдет. Жаль только, что скоро вылезет пузо, и никаким широким пальто будет не замаскировать. С замужней женщиной можно пофлиртовать, а вот с беременной — дураков нет.
Допиваю, доедаю, еще немного сижу, но народ прибывает, надо освобождать место. Иду к выходу, по пути машу Кириллу рукой, он машет в ответ.
Есть контакт!
В лифте телефон взрывается звонком. Ник!
Не отвечаю, пусть побесится. Открываю дверь квартиры — и вижу его.
Вот ведь зараза!
— Ну и где ты была? — спрашивает мрачно.
Молча снимаю босоножки, думая при этом, ответить или нет. И все-таки снисхожу:
— Гуляла. Вокруг дома. Воздухом дышала. Что, нельзя?
— Можно, — отвечает и уходит в гостиную.
Так, да? Ну ладно, продолжай, Никита, продолжай. Посмотрим, у кого первого нервы не выдержат.
Ухожу в спальню, ложусь, открываю в телефоне маджонг. Там дохулион уровней, можно играть вечно — пока не заснешь. А все остальные пусть идут в сад. Или еще дальше.
Глава 29
Ирина
Весь день меня трясло, и даже на работу отвлечься не получалось. Я готовила себя к тому, что из разговора ничего не выйдет.
Надейся на лучшее, но готовься к худшему — это вполне могло бы стать моим девизом. Я всегда прокручивала в голове наихудший из возможных вариантов. Кто-то считает, что так притягивается негатив, но я смотрела на это иначе.
Получится — хорошо. Не получится — я буду морально к этому готова. Не ударит обухом по голове. Уж лучше так, чем настроиться на удачу и получить по этой самой голове… пиздык.
Хватит, Ира, успокойся, уговаривала я себя. Даже если и так, это не трагедия, не конец света. Жила ты столько времени одна, проживешь и дальше. Зачем нужен мужик, который тебе не верит? Даже если он трахается как бог. Для семейной жизни одной постели маловато будет.
Да и вообще — каким он был, таким и остался. Одни понты и дурацкие шутки.
Я упорно гнала прочь мысль, что понты и дурацкие шутки — лишь защитная маска мальчишки, который вырос в неудачной семье. В семье, где отцу не было до сына никакого дела, а мать пыталась слепить из него пирожочек. Что настоящий Змей — как раз под этой маской. И есть, и был. Просто когда-то я этого не разглядела. Не успела разглядеть. Или не захотела.
И другую мысль гнала — что он мне нужен. Очень нужен. И как бы я ни хорохорилась сейчас, без него мне будет очень плохо.
Часов с пяти я даже не пыталась изобразить рабочую деятельность. Отпустила Алену домой, а сама сидела и тупо пялилась в экзотических рыбок, плавающих в аквариуме скринсейвера. А когда открылась дверь, дернулась так, что мышь улетела под стол.
— Добрый вечер, — сказал Змей с непроницаемым лицом и пододвинул стул поближе.
Я почувствовала себя непроходимой идиоткой. Сидела и таращилась на него. А он на меня.
— Хорошо, я помогу тебе начать, — вздохнул Змей. — Это не то, что ты подумал, Дима.
— Да, это не то, что ты подумал, Дима, — повторила я.
— А что я подумал?
— Что я решила снова закрутить с бывшим. Прямо у тебя под носом. Хотя я говорила, что он начал внезапно подбивать клинья. И цветы ты тоже видел.
— На рейве цвяты дарили тебе, дарили, но ты молчала, и пусть [16], - нарочито прогундосил он. — Да, Ира, сначала так и подумал. Потому что ты очень нервничала, а лобзания ваши страстные выглядели очень убедительно. Но потом призадумался.
— А на звонки мои не отвечал — это когда думал? Или когда уже призадумался? — не удержалась я от колкости.
— Я тугодум, Ира. Знаешь, как меня мама в детстве звала? Тугосеря.
— Боже… Походу, Никита весь в тебя.
— Что, — хмыкнул Змей, — тоже запорами страдал?
— И продолжает страдать. Мозговыми. На серьезные темы думает долго. Хотя вовсе не дурак.
— Ты знаешь, иногда у меня возникают сомнения.
— В смысле? — вскинулась я.
— В смысле его женитьбы. Хотя… все мы бываем кромешными дураками.
— Справедливо, — согласилась я, имея в виду вовсе не Кита. — Послушай, Змей, я не собираюсь оправдываться. Просто факты. Чел — адское говно. Именно поэтому мы и расстались. Очень нехорошо расстались. Вряд ли он простил, что я от него ушла — от такого распрекрасного. И вполне мог ждать удобного момента, чтобы отомстить.
Змей подпер висок рукой, и выражение у него было как у придурка с демотиватора «настало время охуительных историй». Тем не менее, я продолжила:
— Ты правда думаешь, что я назначила ему свидание в том ресторане, куда мы пошли с тобой? Особенно учитывая, что и сама не знала, куда мы пойдем? Наверно, позвонила уже оттуда. Хотя все время была у тебя на виду — пока не пошла в туалет.
— Если бы я так думал, Ира, меня бы сейчас здесь не было. Но чтобы сложить