— А вы очень не хотите в больницу?
— Детка, скажи прямо, без больницы я умру?
Она захлопала густо накрашенными ресничками.
— Да нет, не настолько все ужасно, но… Давайте так, я напишу, что предложена госпитализация, а вы отказались. Сделаю укольчик. А если все равно будет плохо, вызовете снова.
Ах ты, хитрюга. Решила подстраховаться на нехороший случай? Мол, пациентка сама дура, не насильно же было ее тащить.
— Хорошо, милая, делай укол и пиши, что я отказалась.
Она быстренько и больненько воткнула мне в попу шприц, потом подсунула на подпись отказ от госпитализации и испарилась. А я потянулась за телефоном.
Раз уж так вышло, надо извлечь хоть какую-то выгоду.
Сначала я позвонила Диме и умирающим голосом пожаловалась, что очень плохо себя чувствую и что вызывала скорую.
— Заехать? — спросил он обеспокоенно.
— Ну… если это не сильно нарушит твои планы.
— Что-нибудь купить? Лекарства, продукты?
— Нет, Димочка, все есть, спасибо.
— Хорошо, ближе к вечеру заскочу. Держись там.
Так, прекрасно. Теперь Инга.
Она долго не отзывалась, но все-таки ответила сухо:
— Да?
— Инга, извини, что беспокою, но… сейчас скорая была. Я от больницы отказалась.
— Что с тобой? — спросила она после паузы.
— Гипертонический криз, — ответила я и приврала для убедительности: — Предынсультное состояние.
— Тогда зря отказалась.
— Может быть. Наверно. Сделали укол, сказали, что надо наблюдать. Если не будет лучше, вызвать снова. Но я не знаю… боюсь пропустить что-то. Или сознание потерять. Дима только вечером сможет приехать.
Она молчала.
Ну же! Ну!
— Хорошо, я приду. Побуду с тобой.
Победа!
— Спасибо, Инуся, спасибо, дорогая!
Я встала осторожно, прислушалась к себе. После укола заметно отпустило. Дошла до прихожей, открыла дверь, вернулась в спальню. Легла под плед, репетируя страдание.
Инга пришла минут через десять — разумеется, со своим тонометром и фонендоскопом. Просмотрела листочек, на котором девочка записала мое давление и название лекарства — на тот случай, если придется снова вызывать скорую. Измерила сама, снова.
— Уже меньше. Постарайся уснуть, — сказала, остановившись на пороге. — Я посижу на кухне. Буду заглядывать. Если что, зови.
— Спасибо, Инуся, — прошелестела я. — Сделай себе чаю. Там печенье, конфеты. Знаешь где.
— Хорошо, — кивнула она и вышла.
Ну вот ты и попалась, подумала я, проваливаясь в дремоту.
Глава 31
Ирина
— Ира, к сожалению, отбой.
Голос Змея звучал… сложно. Расстроенно и в то же время раздраженно. Мы собирались на вечеринку к какому-то его приятелю-художнику. Точнее, на вернисаж и афтерпати после него. Я не успевала домой переодеться, поэтому взяла с собой вечернее платье и туфли на каблуке.
Похоже, зря тащила.
Не то чтобы мне прямо так до зарезу хотелось туда попасть, но я не любила, когда планы ломались на ходу.
— Что-то случилось?
— Мать позвонила. Скорую вызывала.
— И ты поедешь к ней? — мгновенно ощетинилась я. — Сидеть у одра? После всего, что она устроила? Ты не понимаешь, что это очередной цирк-шапито на колхозном поле? Чтобы ты побежал к ней, высунув язык и теряя тапки.
— Тихо, Ира! — Он сказал это так внушительно и веско, что я прикусила язык. — Я действительно поеду к ней. Во-первых, проверить, насколько это цирк, а во-вторых, чтобы расставить все точечки-хуечечки над Ё. Или ты предлагаешь просто сделать вид, будто ничего не было?
— Змей, ты ей что, предъяву выкатишь? У нас доказательства есть?
— Ирочка, давай так. Матвею я уже позвонил, извинился, что не придем. Ты поезжай домой и жди меня. Приеду и все расскажу. Окей?
— А что, у меня есть выбор? — фыркнула я.
— Ну вот и ладушки. Люблю-целую. Пока.
Очень хотелось швырнуть телефон об стену. Все равно он был старый и требовал замены. Но тогда пришлось бы делать локальный косметический ремонт стены. Да и прилоги заново устанавливать на новый телефон — такой гемор. Поэтому я просто открыла в нем спортивный тотализатор, пополнила счет и сделала пяток экспресс-ставок. Три из них выиграли. Мелочь, но приятно.
Это было моим дежурным способом снять стресс. Лудоманией я не страдала, останавливалась вовремя, но удовольствие от игрового азарта, а тем более от выигрыша получала. Поменьше, чем от секса, но побольше, чем от пирожного или новых туфелек. А дофамин — строительный материал адреналина, необходимого для борьбы со стрессом. Так что все логично.
Утром я приехала в офис на такси, чтобы не оставлять машину. Поэтому и сейчас пришлось вызывать. Но зато было время спокойно… ну ладно, относительно спокойно подумать.
Как ни пыталась свекровища сделать из Змея сыночку-корзиночку, у нее не получилось. Да, он был вполне приличным сыном, который регулярно звонил и навещал, интересовался здоровьем, делал подарки и следил, чтобы маменька ни в чем не нуждалась. Но при этом четко держал дистанцию и не позволял собою манипулировать. Надо думать, ее это здорово злило. Даже при минимальном приближении было ясно, что она привыкла быть царицей мира. Или хотя бы считать себя таковой. Но годы идут, а этот орешек все не по зубам. И даже жениться собрался против ее воли.
Ведь если поскрести, то это война не столько против меня, сколько за него. Чтобы подмять его под себя, подчинить своей воле. И ведь наверняка искренне считает, что все это ради сыночкиного блага. Я бы даже могла ее пожалеть — но не хотелось. А еще поблагодарить бога, что я не такая чокнутая мамаша. Но это было бы как-то… по-фарисейски.
Спасибо, Господи, что я не как тот подлый мытарь.
После огневого контакта у меня в кабинете мы поехали к Змею домой и там продолжили мириться. А когда подустали, детально обсудили ситуацию. Сошлись на том, что это дело рук дорогой мамочки, больше некому. Однако это были всего лишь наши общие предположения. Змей сказал, что у него есть кое-какие соображения на этот счет, и он постарается их проверить.
Может быть, даже и проверил. Оставалось лишь набраться терпения и подождать, что он скажет после визита к якобы болящей. Я-то не сомневалась, что она Васисуалий Лоханкин [17] в женской ипостаси.
В размышления ворвался телефонный звонок — это был папа. Я уже успела сообщить, что мы со Змеем помирились, свадьба в силе, но ему явно хотелось знать подробности.
— Ирочка, — сказал он озабоченно. — Я не знал, стоит тебе говорить или нет, но решил, что лучше все-таки донести.
— Пап, не пугай, — насторожилась я.
— Пока вы с Димой были в ссоре, мне звонила его мать и очень настойчиво допытывалась, что у вас произошло. Я