Эпилог
Дмитрий — Змей
Приподняв голову, Мишка посмотрел на меня, глаза в глаза. С каким-то особым смыслом. Словно отправил телепатограмму и уточнял: ну как, есть прием?
Он лежал у меня на груди. Ну или на животе, неважно — у мужчины всё грудь, что выше пояса. Лежал, уткнувшись носом, периодически поднимая голову. Ему уже исполнилось два месяца, и операцию эту он вполне освоил. Судя по блаженной улыбе, ему это нравилось. А уж как нравилось мне!
Меня вообще перло от него невероятно. Я даже представить себе не мог такого два месяца назад, когда мы забирали его из клиники.
В новогоднюю ночь Кит заявил, что поедет туда, но мы с Иркой не были уверены, нужно ли это. И все же Кит не был бы Китом, если бы не настоял на своем. Тогда мы поехали в город втроем, а Григорий Алексеевич с дамой остались ждать новостей на даче. К счастью, гайцы ловили рыбу где-то в других местах, иначе эта поездка обошлась бы нам в кругленькую сумму. Я выпил тогда меньше всех, но и этого вполне хватило бы на лишение прав. Однако небо было на нашей стороне.
В клинике пришлось долго названивать в звонок, пока не появилась какая-то сердитая сторожиха. Узнала, что мы к роженице, — смягчилась, впустила. Кита куда-то увела, мы остались в вестибюле.
— Знаешь, что я загадала? — спросила Ирка, изучая ассортимент кофейного автомата. — На Новый год?
— Чтобы Люська перестала упираться и согласилась на развод?
— Ну… с тобой неинтересно, Змей, — разочарованно протянула она. — Ты все знаешь. Да. И чтобы ребенка отдала.
— Неинтересно, да? — я изобразил возмущение. — С медведом интереснее было?
Я знал, что медведа она и так будет вспоминать до конца дней, и все равно не смог удержаться, чтобы не приплести его.
Ирка зашипела и выпустила когти, но ответить не успела, потому что вернулся Кит. Сказал, что еще не скоро, что Люська видеть его не желает, но Майя посоветовала ждать, пока ребенок не родится: мол, потом ей будет уже не до чего.
— А вы поезжайте домой, — сказал он. — Вам-то что здесь сидеть?
Мы согласились и уехали. Правда, спать так и не легли — слишком уж было нервно. Ирка по своей психоватой привычке полезла в тотализаторы, но ставок в новогоднюю ночь оказалось так мало, что мы сели играть в детское лото с картинками. На раздевание.
— Не играли так в детстве? — спросил я, когда рассвело и все уже было снято. — Кто проиграл, тот трусы снимает и всем свое добро показывает.
— Наверно, все играли, — фыркнула она. — Но никто не признается. Только вот засада, трусы-то мы уже проиграли. Снимать больше нечего.
— Ну а дальше можно играть на всякие неприличные, но страшно приятные штуки. Надолго хватит.
Но я ошибся. Сильно надолго не хватило. Не неприличных штук, а нас самих, потому что притормозить мы не смогли и спустя какое-то время, забыв про лото, трахались как кролики. Вот за этим занятием нас и застал звонок Кита.
— Пацан, — сказал он таким голосом, словно пробежал стометровку. — Три двести на полметра. А еще Люська согласна на развод. И ребенка отдать.
Небо в эту ночь определенно было на нашей стороне!
Я боялся, что Люся очухается и передумает, но нет, к выписке все осталось в силе. Из клиники Майя с Алексеем забрали ее домой, а Кит увез Мишку к себе. Первое время, пока все не утряслось, мы с Ирой жили там, да еще каждый день приезжала Майя. Для меня все было в диковинку, но девочки справлялись ловко и показывали Киту, а тот оказался способным учеником. А чтобы парень не рос чистым искусственником, нашли кормящую маму поблизости, которая с радостью продавала излишки молока.
— Все, — заявил Кит через неделю, — можете отчаливать, мы выживем. Буду звать на помощь, если что.
Няньку решили пока не брать. На работе Кит оформил декретный отпуск, а если ему надо было куда-то уехать по учебе или еще по каким-то делам, с Мишкой оставался тот из нас, у кого имелась возможность. Чаще я, реже Ира или Майя. Забавно, но они почти подружились и даже иногда ходили куда-то вместе. Дед Гриня тоже не оставался в стороне, отношения у нас с ним сложились самые теплые.
Два раза мы ездили с Мишкой в пансионат к матери. Один раз с Китом, второй… с Ирой. Она сама захотела. И они там даже о чем-то побеседовали тет-а-тет минут пять, пока Юрий Робертович тискал Мишку.
— Я ей сказала, что дружба у нас вряд ли получится, но и войны не будет, — пояснила Ира, когда мы возвращались.
— Аллилуя! — кивнул я и перекрестился.
Что касается Люси, на следующий день после выписки из роддома она подала заявление на развод, причем жительство ребенка просила определить с отцом. Это, конечно, был не самый стандартный вариант, и в суде ее пытались образумить, но мы уже знали, какой она может быть упертой. Не понадобилось никаких разбирательств и сроков на примирение, через месяц их благополучно развели.
— Ты бы подумал о лишении родительских прав, — посоветовал я. — Это сейчас ей ребенок не нужен, а в старости запросто может потребовать содержания и всего такого.
— Я подумал, пап, — недобро усмехнулся Кит. — Это очень непросто, тем более я отказался от алиментов. Нужно как минимум злостное уклонение от родительских обязанностей в течение длительного времени. Которое еще надо доказать. Вот и будем их копить — доказательства. Но знаешь, если вдруг у нее что-то проснется и она захочет в Мишкиной жизни участвовать, я не буду запрещать. Лишь бы не вредила.
У меня были на этот счет свои соображения, однако озвучивать их я не стал. По крайней мере, за два месяца Люська ни разу не только не объявилась, но даже не позвонила. Никому из нас. Если верить Майе, то и у нее о сыне тоже не спрашивала. От родителей она съехала на съемную квартиру, но те согласились содержать ее только на время учебы.
— Все, пап, я побежал. Смесь в шкафу, молоко в холодильнике, подгузники…
— В комоде. Не учи отца ебацца.
Фыркнув, Кит испарился, а я подумал, что на самом-то деле поучиться мне было чему. Потому что вот это вот все, малышовое, прошло мимо меня. Я получил уже готового наследника, совершеннолетнего, хотя и не совершенно умного.
Но если по чесноку, чем я был лучше в его возрасте? Да ничем. Только о девках и думал. Ну да, учился, но