Говорили, что Зенги-баба хорошего хозяина мог сделать богачом. Многие пользовались его щедростью, ведь, если взглянет он на человека, тот сразу станет богат. Так и кружили вокруг него толпы бедняков да разных проходимцев, но не всем удавалось завладеть вниманием Зенги-баба. Жил один бедняк в степи, и был у него всего один верблюд. Думал он, думал, как обратить на себя внимание Зенги-баба, и придумал. Заколол своего единственного верблюда, снял с него шкуру, набил сеном и сделал чучело. Закинул на спину и пошел бродить по степи. Быстро разлетелась молва о сильном бедняке, что поднял верблюда и носит на спине. Узнал об этом Зенги-баба, не смог удержаться от любопытства и решил посмотреть: правда ли человек так любит своего верблюда, что носит его на спине? Взглянул Зенги-баба на бедняка — и тот вмиг разбогател: ходил по степи с чучелом одного животного, а теперь пасет целое стадо.
В казахском фольклоре устойчив мотив соперничества коровы и лошади. Истоки этой истории уходят в далекие времена сотворения мира. По одной из версий, сначала на земле не было животных. Первой появилась корова, после бог создал из ветра лошадь, и стала она постоянным спутником человека, верным другом и помощником. С тех пор и зародился спор, кто же сильнее, быстрее и выносливее. В рассказы о домашних животных часто вплетаются реалии кочевой жизни, а также наблюдения за их поведением, внешними чертами, характером — и всему этому находится народное объяснение. Как, например, в этой легенде: тут мы узнаем, почему лошадь пьет только чистую воду, а корова может довольствоваться и талой или водой из застоявшихся водоемов.
В давние времена у казахов были только коровы, лошадей они совсем не знали: не было их. А ездили верхом на быках и почитали их за священных животных. И вот однажды увидел пастух, что у коровы нос мокрый. Решил он, что это болезнь. Стали люди просить бога, чтобы создал он выносливое и быстроногое животное. Тут поднялся ветер и пыль: создал бог из ветра лошадь, и примчался целый табун. Решили животные проверить, кто быстрее и выносливее — лошадь или корова. Побежали они наперегонки. Корова добежала до норы сурка первой. Ищет она воду, чтобы утолить жажду, спрашивает у сурка:
— Вонючий сурок, покажи, где вода?
Обиделся сурок и указал ей на болото с грязной водой. Напилась корова грязной воды и не смогла больше быстро бежать. Прибежала следом лошадь:
— Сурок, дорогой, покажи, где есть вода?
И показал ей сурок водоем с чистой студеной водой. Утолила жажду лошадь и опередила корову. С тех пор лошадь пьет только чистую воду, а корова — какую найдет.
Образ коня — один из ключевых для казахского фольклора. Вспомним сюжеты казахских сказок и эпоса: у героя обязательно есть конь, да непростой — помогает побороть врагов и мифических существ, добыть волшебные предметы, найти решение непростых задач и вернуться победителем. Такой конь, например, есть у Алпамыс-батыра — Шубар ат, Кобланды-батыра — Тайбурыл, Камбар-батыра — Кара каска ат, Ер Тостика — Шалкуйрык и т. д. Вот как о значимости коня для казаха говорил Касым-хан [35] предводителю моголов Султан Саиду: «Мы жители степи. У нас нет ни редких, ни дорогих вещей, ни товаров, — главное наше богатство состоит в лошадях. Мясо и кожа их служат нам лучшею пищею и одеждою, а приятнейший напиток для нас — молоко их и то, что из него приготовляется. В земле нашей нет ни садов, ни зданий. Место наших развлечений — пастбища и табуны, и мы ходим к табунам любоваться зрелищем коней» [36].
Почитание коня в казахской культуре нашло отражение и в обрядовых традициях всего жизненного цикла. В похоронном обряде, например, коню уделяли не меньше внимания, чем самому умершему хозяину. С момента похорон конь наделялся особым статусом тұл ат, что и переводится как «конь умершего». Его берегли, он считался неприкосновенным. Во время похоронной процессии коня покрывали черным сукном, на него клали седло задом наперед и пику с переломанным древком. Лошадь вели в числе первых жена или старший сын покойного. В давние же времена коня умершего во всем снаряжении хоронили вместе с хозяином: казахи верили в посмертную жизнь души и в то, что в ином мире человеку пригодятся все его личные вещи и, главное, конь.
Казах на лошади с беркутом на фоне юрт. Открытка по фотографии С. И. Борисова, ок. 1911–1913 гг.
© Алтайский государственный краеведческий музей
В цикле младенчества и детства примечателен обряд перерезания пут (тұсау кесу) при первых шагах ребенка. Подобно тому как казахи накладывали путы жеребенку, мать или женщина, перерезавшая пуповину при рождении, сначала обвязывала одну ногу ребенку, затем, сложив разноцветный шнурок крест-накрест, — вторую. К ногам малыша ставили чашку со специально приготовленным в честь этого блюдом. Женщина разрезала путы и произносила при этом пожелание жүргек бол («Будь таким же подвижным, как я»). Взяв ребенка за руку, мать подводила его к родственникам и гостям — те одаривали его и приговаривали напутствия. Самым дорогим подарком считался конь, его преподносил нағашы — дядя ребенка, брат матери. Иногда момент перерезания пут сопровождался специальной песней-благопожеланием.
Топай, малыш, топай.
Интересно наблюдать за твоим первым шагом.
Я разрежу твои путы,
Буду считать твои первые шаги.
Топай, малыш, топай.
Начни скакать, словно жеребенок.
Пусть будут счастливыми твои первые шаги.
Вступай в жизнь, достигай успехов.
Топай, малыш, топай [37].
Стоит упомянуть и обряд первого усаживания ребенка на коня, служивший важной вехой взросления мальчика. Кроме того, статус наездника, владеющего навыками конной езды, крайне важен в культуре кочевых народов. Обряд совершали в возрасте от трех до пяти лет. Лошадь для первого усаживания выбирали ту, что появилась на свет в том же месяце, что и мальчик. Такого жеребенка называли басире; как правило, это был двухгодовалый (тай) или трехгодовалый (купона) конь. Ему делали метку в виде прямого или косого надреза на ухе или вдевали серьгу, а на убранство подвязывали разноцветные узорные ленты с кисточками — шашақ бау. С того момента животное принадлежало ребенку. К нему относились с особым вниманием, оберегали, на нем не ездили верхом и не использовали в хозяйственных работах.
