— Приступайте к разморозке Альд-Майора, — приказал я, обращаясь к медикам и техникам, что стояли возле капсулы глубокой гибернации.
Спустя примерно двадцать секунд, крышка капсулы поднялась вверх и отошла в сторону, а Альд-Майор произвел глубокий вздох, после чего, открыл свои глаза. Сделав это, он сразу же сощурился, поскольку ему в глаза ударил яркий свет и тем не менее, он достаточно быстро осмотрел всех тех, кто стоял прямо напротив него. Что примечательно, на Максе его взгляд задержался дольше всего, а я почувствовал растущее внутри него удивление и опаску. Вот только внешне он это никак не показывал и даже не двигался, словно боялся спровоцировать нападение.
— Альд-Майор Циан Паз, — произнес я, глядя офицеру прямо в глаза, — вы меня понимаете?
— Да… — произнес офицер, слегка охрипшим голосом, — я… я вас понимаю. Вы спасатели? Прибыли на сигнал бедствия?
— Не совсем так, — ответил ему я и добавил, — когда мы вас нашли, на корабле практически не было энергии, которая уходила на поддержание основных систем и всех тех, кто находится в капсулах. Если верить данным, что нам удалось извлечь, сигнал бедствия работал первые два года, после чего, аппаратура вышла из строя.
— Два года? — зацепился за мои слова офицер, — а сколько… сколько мы спали?
— Чуть больше пятнадцати лет, — не стал скрывать от него я, — и если бы мы вас не нашли, то примерно через полтора года у вас бы кончилась вся энергия и вы все просто погибли.
— Пятнадцать лет… Боги… прошло целых пятнадцать лет! — ужаснулся Альд-Майор, — наши семьи… они… что с ними стало?
Этот вопрос не был задан кому-то конкретному и не требовал ответа, поскольку все понимали, что информации у нас никакой нет. Впрочем, я не исключал того, что Альд-Майор мог надеяться услышать от меня ответ на этот вопрос. А все потому, что он еще не знал, кто именно его нашел.
— У вас много вопросов, Альд-Майор Паз, — начал говорить я, когда взгляд офицера снова стал сфокусированным, — сейчас вам помогут медики. Они убедятся, что с вами все хорошо и введут вам все необходимые препараты, чтобы ускорить ваше восстановление. А после, вас проводят ко мне, чтобы мы могли все обсудить.
— Сколько выжило? — спросил Альд-Майор, имея в виду членов экипажа.
— Четыреста восемьдесят разумных, — не стал скрывать я, — пятьдесят три члена экипажа не пережили заморозку. Мне жаль.
— Понятно, — посерьезнел офицер, вновь погрузившись в свои мысли.
Оставив его в надежных руках медиков, мы прошли на мостик, где пятнадцать лет назад погиб Гранд-Адмирал Урабора Гиз. Он, вместе с офицерами мостика, сражался до самого конца. И только после его смерти, корабль совершил аварийный скачок. Бойня на корабле была знатная. Имперцы хотели заполучить Красный Обвинитель любой ценой и на то были причины. Да, у Имперцев и Республиканцев были крупные боевые корабли, некоторые из которых были сопоставимы с Красным Обвинителем и его близнецами. Но загвоздка была в том, что эти корабли были символом могущества Империи и их осталось всего четыре. Поэтому, эти корабли хотели получить все. В том числе и Республиканцы.
На Красный Обвинитель высадилось почти восемь тысяч штурмовиков, которые вступили в бой с экипажем тяжелого линкора. Тут стоит отметить, что члены экипажа сражались отчаянно, встречая противника в каждой секции, на каждой палубе. Они сражались и умирали, но не сдавались. Никто не пытался сдаться в плен, чтобы сохранить свою жизнь и это вызывало уважение. Далеко не все смогут взять в руки оружие, прекрасно понимая, что это приведет к смерти. Аналогично было с Гранд-Адмиралом Урабором Гиза и офицерами мостика. Тридцать семь разумных, среди которых было всего восемь солдат, сумели убить восемьдесят три штурмовика, прежде чем последний из них погиб. Корабль к тому времени уже перешел в скачок, поскольку Гранд-Адмирал был уже мертв, получив энергетический пучок прямо в грудь.
— Удивительно, что они сумели отбиться, — произнес Денис, осмотревшись на мостике, — по идее, у атакующих были неплохие шансы. Впрочем… выжило всего пять сотен.
— Не забывай, что это флагман, — сказал я, подняв палец вверх, — тут служили лучшие из лучших и оборудование было первоклассным. Одних только автоматических турелей внутри корабля было двести шестьдесят четыре штуки. А это тоже сила, с которой стоит считаться.
— Спорить не буду, — поднял свои ладони Денис, — как ни крути, а обороняться всегда проще, чем штурмовать.
— И не стоит недооценивать пилотов, механиков и прочих специалистов, — вмешался в разговор Гвоздь, — они тоже не беззащитные дети и вполне могли за себя постоять.
Спорить никто не стал, так что мы занялись делом. Мне нужно было убедиться в том, что установленный искин работает как надо и корабль подчиняется мне. Много времени на это не ушло, так что вскоре, мы прошли на палубу, где располагались комнаты для проведения брифингов. Спустя примерно три минуты, туда привели Альд-Майора Циана, который выглядел уже намного лучше. Нет, он конечно же все еще выглядел ослабленным, что неудивительно, учитывая сколько времени он провел в глубокой гибернации. До нормального анабиоза ученые Империи еще не дошли, так что в заморозке, особенно на долгое время, имелись определенные риски.
— Неплохо выглядите, Альд-Майор Циан, — произнес я, чтобы прервать воцарившееся молчание, — прошу, проходите, садитесь. Нам многое надо обсудить.
Не став спорить, офицер прошел вперед и сел на одно из свободных мест за столом. Получилось так, что он сидел практически напротив меня. Несмотря на свое состояние, он сидел ровно, а его взгляд был твердым. Он еще не понимал, в какой ситуации оказался, но был намерен это выяснить.
— Итак, — я продолжил, — думаю, мне надо прояснить сложившуюся ситуацию. Насколько нам известно, ваша эскадра сражалась с Имперцами и так уж вышло, что была разбита, а Красный Обвинитель попытались взять на абордаж. Гранд-Адмирал Урабор погиб, а линкор совершил аварийный скачок. Причем, затяжной скачок. Экипаж сумел отбиться, но потери были колоссальны. И что хуже всего, все флотские офицеры погибли, так что вы не смогли прервать полет корабля и были вынуждены залечь в капсулы, в надежде на то, что вас вскоре обнаружат и спасут. Верно?
— Да, все именно так, — кивнул мне Альд-Майор, — мы избавились от