— О, да, — кивнул Рикович. — Вешаться — идиотская идея. Надеюсь, твой отец станет Государем, и никакого конфликта интересов не будет…
— … потому что Бабай — тоже «федин», — кивнул я. — А если не получится?
— Уволюсь, сбегу на Аляску и открою там филиал Орды, — развел руками он. — В Ситку или Новоархангельск. Там нет российской юрисдикции… Вообще ничьей юрисдикции. Красота!
— Хм! — сказал я. — Звучит заманчиво.
Мне на секунду показалось, что клево было бы сбежать на Аляску с Элькой. Если вдруг что. Не Ингрия, конечно, но и вправду — свобода!
— Ты доел? — поднял бровь Шеф.
— Все, кроме мармелада, — признался я, с опаской поглядывая на надкусанный прямоугольный сладкий ломтик.
— О, этот мармелад можно жевать три с половиной года. Говорят, он из эпоксидки делается, — хохотнул Рикович. — Поехали мозги вправлять уродам!
— Каким уродам? — удивился я.
— А… Система сдержек и противовесов, слыхал о такой? За Кисой должны были присматривать Скоморохи, но они не справились. Или спелись с ней. Теперь им кабздец. И его обеспечу лично я… Мы! Готов?
— О! — я прищурился. — Вообще-то у меня к ним тоже есть вопросы. Например, обсудить рецептуру чайных напитков… Давно мечтал!
— И рецептуру обсудим. Теперь — не просто можно, а даже нужно, — он хлопнул себя по ляжкам и встал. — Кто там за тобой присматривает? Барбашин? Маякни ему, что мы на силовую акцию едем. Пусть прикроют, но не вмешиваются. Стажировка у нас настоящая, все будет по-взрослому. И да, телекинезом в бою тоже можешь пользоваться, даже — обязан.
* * *
«Эль Корсар» — так назывался этот скалодром, который на самом деле являлся базой ингрийских Скоморохов. Он располагался внутри большого кирпичного здания на Арсенальной набережной. Раньше здесь дымил, грохотал и лязгал завод «Арсенал», теперь же его помещения отдали в аренду частникам, превратив в торгово-развлекательный центр с таким же названием. Скоморохи подсуетились и открыли здесь этот самый скалодром, несколько спортзалов, ночной клуб, магазин со специями и чаями и точку спортивного питания, делая таким образом законопослушный вид.
Машина наша стояла напротив входа, и я знал, что вокруг здания уже рассредоточиваются опричники из моей охраны.
— Ты не должен сомневаться, когда мы зайдем внутрь, — погрозил мне пальцем Рикович. — Кроме самых маленьких детей, там каждый — преступник. Как минимум — вор, как максимум — диверсант и убийца. Для того, чтобы стать полноправным Скоморохом, они выполняют задание, никак не совместимое с нормальным представлением о законности. Понимаешь, что я говорю?
— А почему…
— Почему мы всех не пересажали и не перестреляли? — глянул на меня и.о. главы Сыскного приказа. — А как ты себе это представляешь? Есть надлежащая судебная практика, необходимо собрать доказательную базу, провести следствие… Да, ты сейчас скажешь, что можно привлечь менталистов. Наши показания — безусловное доказательство вины, их вполне достаточно для вынесения приговора на месте. Эдакий смертоносный скальпель в деснице Государевой… Знаешь, сколько менталистов сейчас работают на Сыскной приказ, на Тайные дела и Ученую Стражу?
— Сколько?
— Пятьдесят семь, не считая Грозных, — отчеканил Шеф. — И сорок два из них — пустоцветы, которые могут работать детекторами лжи и отличать правду от вранья, и ловить словесно оформленные четкие мысли.
— Фигассе я редкий, — вот что я сказал в ответ.
— Вам должны были говорить, что около двух третей всех одаренных людей в мире — стихийники, да? Немало телекинетиков, часто с ограничениями, еще — целителей, Светлых и Темных, природных магов… Остальные специализации — это процента три, около того… Я тебе еще одну страшную тайну открою: Государь и его сыновья — не всемогущи и не всеведущи. Его Величество прошлой зимой отправил обратно в Маньчжурию два миллиона чжурчжэней, которые хотели перейти Амур, и спровоцировал там, в этом их Чжурчжэнистане, гражданскую войну. И слег, и не встает до сих пор. Его сын Федор как-то прочитал город тысяч на пятьдесят и отделил там агнцев от козлищ, спалив мозги последним — ради нашего общего знакомого дракона. А потом у цесаревича кровь из носу две недели текла, он только ягодками какими-то и спасался… Так что можешь считать, что прямо сейчас это и происходит — неотвратимость Слова и Дела Государева. Правда, для воплощения этого принципа в жизнь иногда нужно время. Оно пришло!
— Ладно, — сказал я. — Считайте, что я проникся. Могу вязать всех подряд водопроводными трубами, например.
— Может, и пригодится такое умение… — он побарабанил руками по рулю, а потом сказал. — Так. Всё, пора решать вопрос.
Рикович взялся за дверную ручку, кивнул сам себе и покинул машину. И я за ним.
* * *
— СИДЕТЬ! — рявкнул менталист, входя в «Арсенал», и я кожей почуял, как всколыхнулся эфир.
Цивильные охранники на входе мигом сели на корточки, прямо у дверей. Их было четверо, и одного из них заколотило, у него начала натуральный озноб. Второй — обмочился, а двое оставшихся в ужасе закрыли головы руками.
Шеф шел вперед, полы его пальто развевались. Его цель была вполне очевидной: неоновая надпись «Эль Корсар» впереди указывала нам путь. Посетители «Арсенала» еще не вполне поняли, что происходит, но шарахались от нас в стороны… Двое молодых мужчин в ярких спортивных костюмах, которые выполняли роль администраторов скалодрома, обратили на нас внимание, когда до них осталось шагов двадцать, и тот, что стоял за кассой, закричал:
— Тревога! — уж не знаю, как он понял, что происходит, но факт остается фактом: скоморох успел среагировать.
Мы как раз двигались мимо кофейни, столы и стулья стояли за декоративными заборчиками прямо посреди коридора. Рикович внезапно ухватил один из легких пластиковых стульев на металлических ножках и, размахнувшись, швырнул его в вперед, по коридору, одновременно выкрикнув:
— АПОРТ!!!
С ошалевшими глазами, едва ли не высунув языки, оба Скомороха кинулись за стулом, сшибая все на своем пути. Они даже толкали друг друга, торопясь опередить товарища, и сцепились в драке, определяя, кто именно принесет стул сыскарю. Я, честно говоря, офигел от таких раскладов.
Но, их первоначальная реакция сделала свое дело. Скоморохи были предупреждены и приняли меры довольно неожиданные: заверещал зуммер сигнализации, яркий свет сменился на мигающий красный, несколько девичьих голосов завопили:
— Пожар!
Крик этот мигом подхватили сотни посетителей, и толпа рванула на выход.
— Пожар!