— … от всякого зла невредимыми сохрани, благословляя их и это жилище, и в безопасности их жизнь всегда сохраняй, изобильно все блага Твои им Твоим благословением на пользу подавая…
Мы в нерешительности замерли. Священник явно знал, что делал: у него и свечи были наготове, и какие-то наклейки с крестами, и масло… Отец Аристарх проводил обряд очень артистично и торжественно, его музыкальный баритон гремел, а эфир… Эфира я не чувствовал! И шарики металлические давно у меня в кармане лежали, и светляк Элькин погас. Дела-а-а-а! Мы закрыли за собой дверь, да так и стояли в коридорчике. Големов, кстати, не наблюдалось, и никаких других предметов быта — тоже. Только стены и мебель. Похоже, свою коллекцию редкостей хозяин забрал с собой. Ну и ладно! И так грех жаловаться.
Например, мебель — это хорошо, мебель у Иванова была крутая, эстетичная. Массив! Политура! Опять же — завитушки всякие.
— … о сохранении их от голода, мора, землетрясения, наводнения, огня, меча и нашествия иноплеменников, и всякого смертоносного поражения, и о даровании им здравия, и об ограждении их долгоденствием… — продолжал Аристарх.
Я уже понял, что он делает — квартиру освящает. Но не за этим же сюда пришел духовник Государя? Хотя, учитывая мой новый статус, который для служителя Божия, похоже, не был секретом и раньше — может, и за этим.
— Михаил, вы в полной мере доверяете этой девице? — поинтересовался игумен Александроневской Лавры, закончив с положенными для этого случая обрядами.
— Доверяю, как себе, — заявил я. — Если она меня предаст, то можно сразу сдохнуть.
— Миха-а-а-а-а! — ткнула меня в бок Элька.
Аристарх вздохнул и принялся складывать предметы церковного обихода в большой кожаный кофр.
— Михаил, — сказал он. — Скоро вас позовут в Александровскую Слободу. И у меня будет к вам большая просьба…
— Очень внимательно слушаю, — я замер и вытянулся в струнку, как сурикат. Вот оно!
— Попросите Феодора Иоанновича показать вам Государя. Посмотрите на него… По-своему. Вы знаете, что я имею в виду. Просто — посмотрите. И подумайте. Не хочу навязывать вам никаких решений — Господь управит. Вы — хороший человек, Михаил, и сможете понять, что именно стоит предпринять, — Отец Аристарх внимательно посмотрел мне в глаза, кивнул и засобирался. — Ну… Квартирку я вам освятил, после бывшего хозяина это было очень даже необходимо, потому как самый страшный грех в христианстве какой? Пра-а-авильно — уныние! Тут даже стены им пропитались. Вы от этой напасти господина Иванова излечили, это — дело богоугодное, а я — тоже сделал, что мог, теперь место это чистое, дышится тут легко!
Он двинулся к дверям и, отворяя их богатырским жестом, провозгласил:
— С миром изыдем!
Шаги игумена гулко загрохотал по лестнице, удаляясь.
— Это что — Гутцайт спелся с церковью? — задала очевидный вопрос Элька.
— Все страньше и страньше! — сказал я, цитируя известную авалонскую сказку, потому что ничего более подходящего мне в голову не приходило.
* * *
Мы побродили по огромной шестикомнатной квартире, поигрались с крутящимися выключателями света, помучили фортепиано, пустили воду во впечатляющих размеров ванной и остановились у окна, вид из которого был просто невероятным: ингрийские заснеженные крыши, городская иллюминация, огромная луна в небе.
— Гляди! — вскрикнула Эля и указала куда-то пальчиком.
По заснеженной крыше, со стороны Смольного, сломя голову мчался человек в длинном пальто. Он бежал, спотыкаясь, падая, поднимаясь и продолжая движение со всей скоростью, на какую только был способен. Красный шарф вился за ним, одежда его дымилась… Мужчина лет сорока, с окровавленным лицом и слипшимися от пота волосами, ниспадавшими на глаза и лоб — я рассмотрел его в деталях.
Его преследовали: четверо молодых людей в архаичных ферязях с непокрытыми головами едва ли не летели над крышами, атакуя беглеца молниями из магических жезлов в руках. Черный орел с рогом, булавой и крестом на гербах, вышитых на их одежде, ясно давали понять — перед нами люди Одоевских, сильного клана аэромантов.
— Открывай, Миха! Открывай! Это дядя Паша Гагарин! — чуть ли не подпрыгнула Кантемирова.
— Дурдом, — сказал я и кинулся к окну. А потом уточнил на всякий случай: — Хороший человек?
— Коньки мне подарил на десять лет! Очень хороший! — заверила Эльвира. — Скорей давай, скорей!
— Готовь щит, — кивнул я.
Открыть окно — секундное дело для телекинетика. Если не дергаться и не суетиться.
— Universalis scutum contra aerem! — прозвенел голос Кантемировой, и эфир структурировался, создавая мощную защитную сферу, которая радужным маревом зависла вокруг верхних этажей башни. Девушка высунулась в окно и закричала своему знакомому: — Дядя Паша, это я — Эля! Это я!
Ухватить незнакомого Гагарина за одежду, прорвав последние крохи магической защиты, и втащить в квартиру — заняло три секунды.
Дядя Паша очевидно специализировался на геомантии, по крайней мере, классическая Каменная Кожа на его лице и руках говорила сама за себя. Если бы не она — его бы уже поджарили, а так — пострадала только одежда.
— Эльвира? — он явно был ошарашен и пытался понять, что происходит. Но все-таки спешил нас предупредить: — Одоевские!
— Пусть попробуют, — я нахмурился и сунул руки в карманы.
Через окно навстречу преследователям Гагарина вылетели поочередно фортепиано, комод, секретер, письменный стол и целая стая стульев. Следом за ними проследовали вазы и тумбочки. Преследователи замерли, явно обескураженные такой демонстрацией силы. Я уже видел — ни одного полноценного мага среди них не было, одни пустоцветы, хотя и увешанные артефактами и амулетами, как рождественская елка — игрушками.
— Япона мать, — сказал один из четверых, небритый красивый парень с русыми волосами. — Вы кто такие?
— О, можешь посмотреть в эфир, — откликнулся я. — Тебе понравится. Но, как минимум, я — хозяин этой квартиры, и Павел Гагарин на данный момент находится под моей защитой. Достаточная информация для начала.
— Два мага второго порядка, — констатировала девушка с толстенной косой, которая выбивалась из-под меховой дорогущей шапки. — Защита — танком не пробьешь. А блондинчик — телекинетик. Гляди, как он роялем вальсирует… Влегкую!
— Я и крышей повальсировать могу, — ухмыльнулся я. — Давайте разойдемся краями? Тут — сервитутная территория, вам ловить нечего.