— А тебе нравятся эти слова, да? ###, #########, ##########…
— Нет, — обрываю его я. — Не особо.
— Тогда зачем навешивать на людей ярлыки?
Я наклоняю голову набок:
— Потому что такова жизнь. Без организации мы погрузимся в хаос.
Майкл смотрит на меня с удивлением и откидывается обратно на спинку стула.
Поверить не могу, что я сказала «погрузимся».
— Что ж, если тебя так волнует этот вопрос, то к кому ты себя относишь?
— В смысле?
— ### ####### ### #### ##########?
— #… ######?
— И что это значит для тебя, Тори Спринг? В скольких парней ты уже успела влюбиться?
Откровенно говоря, ни в одного. Возможно, потому что я в принципе невысокого мнения о людях.
Я опускаю взгляд:
— Пожалуй, я буду придерживаться ########### до тех пор, пока не будет доказано обратное.
В глазах Майкла вспыхивает огонек, но он молчит.
— Так ты вспомнил, о чем хотел мне рассказать? — спрашиваю я.
Он приглаживает разделенные четким пробором волосы:
— Может быть. Может быть, я вспомню завтра. Посмотрим.
Вскоре после этого остальные объявляют, что уходят. Я случайно потратила шестнадцать фунтов, и Лукас настаивает на том, чтобы дать мне недостающий фунт, и это очень мило с его стороны. Стоит нам выйти из пиццерии, как у него завязывается разговор с Эвелин. Большинство ребят собираются домой к Лорен — на ночевку или что-то вроде того. Там они обязательно напьются и все такое, хотя еще только вторник. Бекки объясняет, что не пригласила меня, потому что знала, что я точно откажусь (и это забавно, потому что я бы точно отказалась), а Бен Хоуп слышит ее и бросает на меня полный жалости взгляд. Бекки улыбается ему, и они мгновенно объединяются в своем сочувствии ко мне. Я решаю, что доберусь до дома пешком. Майкл говорит, что пойдет со мной, и я не знаю, как от него отвязаться, поэтому просто смиряюсь с неизбежным.
Мы молча идем по центральной улице. Вокруг сплошной викторианский стиль и коричневый кирпич, а мощеная дорога выгибается так, словно мы на дне траншеи. Мимо нас спешит мужчина в костюме, он спрашивает кого-то по телефону:
— Ты уже что-то чувствуешь?
Я спрашиваю Майкла, зачем ему понадобилось идти со мной.
— Потому что я живу в той стороне. Мир не крутится вокруг тебя, Виктория Спринг. — В его голосе сквозит сарказм, но мне все равно неприятно.
— Виктория. — Я передергиваю плечами.
— А?
— Пожалуйста, не называй меня так.
— Почему?
— Я сразу вспоминаю королеву Викторию. Ту, которая всю жизнь носила траур, потому что ее муж умер. А «Виктория Спринг» и вовсе звучит как бренд бутилированной воды [13].
На улице поднимается ветер.
— Я от своего имени тоже не в восторге.
Я тут же начинаю мысленно перебирать всех людей по имени Майкл, которые мне неприятны. Майкл Бубле, Майкл Макинтайр, Майкл Джексон.
— Майкл переводится как «подобный Богу», — продолжает он, — и мне кажется, если бы Господь выбирал человека, на которого ему хотелось быть похожим…
Майкл Холден останавливается прямо посреди улицы и смотрит на меня, просто смотрит сквозь линзы своих несуразных очков, сквозь синюю и зеленую радужки, сквозь глубины и просторы, истекая миллиардом непостижимых мыслей.
— …вряд ли бы он выбрал меня.
И мы идем дальше.
Страшно представить, что родители бы дали мне какое-нибудь библейское имя, вроде Абигейл, или Черити, или, боже упаси, Ева. Меня нельзя назвать верующей в строгом смысле слова, и, возможно, это означает, что я попаду в ад, если он вообще существует — что, давайте начистоту, маловероятно. Впрочем, эта перспектива меня мало тревожит, поскольку, что бы ни ждало меня в аду, вряд ли там хуже, чем здесь.
Тут я понимаю, что замерзла. Я как-то подзабыла, что сейчас середина зимы и на улице льет дождь, а на мне только рубашка, джемпер и тонкие джинсы. Уже жалею, что не позвонила маме, но я терпеть не могу дергать ее лишний раз, потому что она вечно вздыхает, вся такая «нет-нет, все хорошо, ты меня ничуть не побеспокоила», но я же чувствую, что очень даже побеспокоила.
Молчание и тихий аромат индийской кухни навынос сопровождают нас до самого конца центральной улицы, пока мы не сворачиваем направо — на главную дорогу, вдоль которой стоят четырехэтажные дома. Я живу в одном из них.
Когда мы подходим к моему дому, я останавливаюсь. Тут темнее, чем на остальной улице, потому что ближайший фонарь не горит.
— Вот тут я живу, — говорю я и поворачиваюсь, чтобы уйти.
— Погоди, погоди, погоди, — спохватывается Майкл. Я разворачиваюсь. — Могу я тебя кое о чем спросить?
Я не в силах удержаться от саркастичного комментария:
— Уже спросил, но, так и быть, продолжай.
— Мы правда не можем быть друзьями?
Голос у него как у восьмилетней девочки, которая пытается вернуть расположение лучшей подруги после того, как случайно сказала гадость про ее новые туфли и в результате лишилась приглашения на день рождения.
Я замечаю, что на нем тоже только футболка и джинсы.
— Тебе разве не холодно?
— Пожалуйста, Тори. Почему ты не хочешь со мной дружить?
Можно подумать, что он в отчаянии.
— С чего тебе так приспичило стать моим другом? — Я качаю головой. — Мы не в одном классе. Мы вообще не похожи. Мне реально непонятно, почему тебе вообще есть дело до… — Я обрываю себя на полуслове, потому что собираюсь сказать «до меня» — и вдруг осознаю́, как ужасно это прозвучит.
Майкл Холден утыкается взглядом в землю:
— Я и сам… не очень понимаю…
Я продолжаю стоять и смотреть на него:
— Ты #########, что ли?
Он трясет головой и смеется:
— Я, кстати, вспомнил, чтó собирался тебе рассказать.
— Да?
— Я и не забывал. Просто не хотел, чтобы слышали другие, потому что их это не касается.
— Тогда зачем было тащиться за мной в пиццерию, полную народу? Почему бы просто не встретиться в школе?
На миг он кажется искренне оскорбленным.
— Ты думаешь, я не пытался? — У него вырывается смешок. — Ты словно призрак!
Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы не развернуться и не уйти.
— Я просто хотел сказать, что видел тебя раньше.
Господи боже. Он это уже говорил.
— Ты уже сказал вчера…
— Я не про Хиггс. Я видел тебя, когда ты приходила на экскурсию в Труэм. В прошлом году. Я показывал тебе школу.
На меня снисходит озарение. Теперь и я вспомнила. Майкл Холден заботливо провел меня по всему Труэму, когда я раздумывала, переводиться туда в старших классах или нет. Он спрашивал меня, по каким