Одиночка - Элис Осман. Страница 43

— И тем не менее ты выбрала продвинутый курс английской литературы.

Я пожимаю плечами.

— А чем ты занимаешься для развлечения?

— Для развлечения?

— У тебя же есть хобби? У всех есть хобби. Я, например, в свободное время читаю.

Мои хобби — пить диетический лимонад и вести себя как язвительная сволочь.

— Раньше я играла на скрипке.

— Ну вот видишь. Хобби.

Мне не нравится, какой смысл люди вкладывают в это слово. Оно вызывает у меня ассоциации с рукоделием. Или гольфом. Чем-то, чем занимаются жизнерадостные члены общества.

— Но я бросила.

— Почему?

— Не знаю. Мне разонравилось играть.

Кент кивает уже в сотый раз, барабанит пальцами по колену:

— Что ж, зато честно. А чем тебе нравится заниматься?

— Наверное, смотреть кино.

— А друзья? Тебе нравится проводить время с друзьями?

Я задумываюсь над ответом. Мне должно нравиться проводить время с друзьями. Ведь так заведено у людей. Они развлекаются с друзьями. Вместе ищут приключения, путешествуют, влюбляются. Ссорятся, расстаются, потом снова находят друг друга. Так ведут себя обычные люди.

— Кого ты можешь назвать своим другом?

И снова я не тороплюсь с ответом, а мысленно составляю список.

1. Майкл Холден — наиболее квалифицированный кандидат на должность друга.

2. Бекки Аллен — была лучшей подругой, но это уже в прошлом.

3. Лукас Райан — смотри выше.

Интересно, а до них у меня были друзья? Никого не могу вспомнить.

— Чем меньше друзей, тем проще. — Кент вздыхает и скрещивает руки на груди, затянутой в твидовый пиджак. — Но у дружбы есть множество преимуществ.

Понятия не имею, о чем он.

— Неужели друзья действительно так важны?

Кент с хлопком складывает ладони:

— Подумай о фильмах, которые ты смотрела. У большинства героев, которые добиваются успеха и становятся счастливыми, есть друзья, так? И чаще всего речь идет об одном или двух близких друзьях. Взять, к примеру, Дарси и Бингли. Джейн и Элизабет. Фродо и Сэма. Друзья важны. Одинокие люди обычно выступают в роли отрицательных героев. Нельзя полагаться только на себя, хотя иногда и кажется, что так проще жить.

Я не согласна с этим утверждением, поэтому молчу.

Кент подается вперед:

— Да ладно тебе, Тори. Приди в себя. Ты можешь лучше.

— Лучше, чем что? Простите, что мои оценки не так хороши.

— Не говори глупостей. Ты же понимаешь, что дело не в оценках.

Я угрюмо смотрю на Кента.

Он саркастично хмурится в ответ:

— Очнись, Тори. Пришло время постоять за себя. Ты не можешь и дальше упускать возможности.

Я встаю и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Когда я уже открываю дверь, Кент едва слышно бормочет мне вслед:

— Ничего не изменится, пока ты не захочешь что-то изменить.

Я закрываю за собой дверь и невольно задаюсь вопросом: может, весь этот разговор мне приснился?

Последний урок у нас посвящен самоподготовке, так что я сижу в общем зале и то и дело поглядываю на Бекки, которая работает за другим столом. Она в мою сторону даже не смотрит. Эвелин тоже здесь — битый час не отрывает глаза от телефона.

Я проверяю свой блог, там сообщение.

Перехожу в блог «Солитер». В верхнем посте сейчас гифка с маленьким мальчиком, который выдувает мыльные пузыри. Вихрь пузырей взмывает в небо, и камера провожает их, а солнце подсвечивает розовым, оранжевым, зеленым и синим. Потом гифка возвращается к началу, и мы снова видим маленького мальчика, выдувающего пузыри. И все повторяется: мальчик, пузыри, небо, мальчик, пузыри, небо.

Дома даже мама замечает, что во мне что-то изменилось. Она без особого энтузиазма пытается меня разговорить, но я только запираюсь в комнате. Побродив немного из угла в угол, я ложусь в кровать. Приходит Чарли, спрашивает, в чем дело. И я только собираюсь всё ему рассказать, как начинаю плакать. Но я не роняю слезы молча, нет, я рыдаю в голос и ненавижу себя за это до такой степени, что заслоняю лицо руками. Я плачу так сильно, что не могу дышать.

— Я должна что-то сделать, — без конца повторяю я. — Я должна что-то сделать.

— С чем ты должна что-то сделать? — спрашивает Чарли, прижимая колени к груди.

— Просто… Hе знаю… Все вокруг словно с ума посходили. Весь мир сошел с ума. Я разрушила дружбу с Бекки, я продолжаю отталкивать Майкла и даже не знаю, кто для меня теперь Лукас. Моя жизнь раньше была такой нормальной. Да, мне было невыносимо скучно, но я хочу вернуться в это состояние. Мне было на все наплевать. Но тогда — в субботу — люди на той вечеринке просто стояли и равнодушно смотрели. Их вообще не волновало, что Бена Хоупа могут забить до смерти. Да, я знаю, он не слишком пострадал. Но я… я больше так не могу. Знаю, это звучит как полнейшая бессмыслица. И я раздуваю из мухи слона. Знаю, я кусок дерьма, жалкое подобие человека. Но до появления Солитера все было в порядке. Я была в порядке. Я была в порядке.

Чарли просто кивает:

— Понятно.

Он сидит со мной, пока я брежу и плачу. Немного успокоившись, я делаю вид, что уснула, и Чарли уходит. Я лежу с открытыми глазами и перебираю в голове события своей жизни. У меня уходит совсем немного времени, чтобы оказаться в нынешней точке. Решив, что уснуть я точно не смогу, я начинаю шарить по комнате в поисках хоть чего-нибудь. Нахожу в ящике стола коробку с дорогими вещами — наверное, ее можно назвать коробкой с воспоминаниями. В самом верху лежит дневник, который я вела в седьмом классе. Читаю на первой странице:

Я убираю дневник на дно ящика и несколько минут сижу без движения. Потом снова достаю его и, отыскав ножницы, начинаю кромсать: отрываю обложку и режу страницы, пока дневник не превращается в кучку похожих на конфетти бумажек у меня на коленях.

Еще в коробке с сокровищами я нахожу пустой