Мы молча выходим вслед за ними из класса и провожаем до конца коридора, а потом смотрим, как они скрываются за двойными дверями. На их месте я бы, наверное, сменила школу. Через минуту они исчезнут. Исчезнут навсегда. Исчезнут из моей жизни.
* * *
Несколько минут мы просто стоим, не говоря ни слова. Потом меня прошибает пот. Может, я злюсь. Хотя нет. Я ничего не чувствую.
Лукас поворачивается ко мне и смотрит на меня своими огромными голубыми щенячьими глазами:
— Зачем ты пришла, Виктория?
— Эти двое могли причинить тебе вред, — отвечаю я, только мы оба знаем, что это неправда.
— Зачем ты пришла?
Перед глазами все плывет.
Лукас вздыхает:
— Ну, главное, что все кончено. Бекки вроде как нас всех спасла.
А Бекки, кажется, переживает что-то вроде нервного срыва: она сидит на полу у стены, вытянув перед собой ноги в штанах с логотипом Супермена. Зажигалку Бекки держит перед глазами, щелкает ей и бормочет:
— Это самая претенциозная зажигалка, что я видела в своей жизни… Какая же она претенциозная…
— Я прощен? — спрашивает Лукас.
У меня такое чувство, что я сейчас отключусь.
Я пожимаю плечами:
— Ты ведь понимаешь, что на самом деле не влюблен в меня?
Лукас моргает и отводит взгляд.
— Ну да. Это была не любовь. Скорее… Я думал, что ты мне зачем-то нужна… — Он качает головой. — Если честно, я думаю, что Бекки очень симпатичная.
Вот сейчас меня стошнит. Или я вспорю себе живот ключами от дома. Но вместо этого я растягиваю губы в клоунской улыбке:
— Ха-ха-ха! Так думаешь ты и все планеты Солнечной системы!
Выражение его лица меняется, словно до Лукаса наконец дошло, что я за человек.
— И давай ты больше не будешь звать меня Викторией, — прошу я.
Он отходит в сторону:
— Да, конечно. Тори.
Мне становится жарко.
— Они ведь собирались сделать то, о чем я думаю?
Лукас по-прежнему старается не встречаться со мной взглядом:
— Они собирались сжечь школу.
Это звучит почти забавно. Еще одна детская мечта. Будь нам лет по десять, то мысль о пожаре в школе нас бы повеселила, потому что нет школы — нет проблем. Но сейчас это кажется бессмысленным и жестоким. Как и все, что делал Солитер.
А потом я кое-что понимаю.
И резко разворачиваюсь.
— Ты куда? — спрашивает Лукас.
Я иду по коридору обратно к кабинету английской литературы. И с каждым шагом мне становится все жарче.
— Что ты делаешь? — кричит мне в спину Лукас.
Я заглядываю в класс. Может, я окончательно сошла с ума?..
— Тори?
Я оборачиваюсь и смотрю на Лукаса: он стоит в противоположном конце коридора. Я смотрю на него очень внимательно и говорю, возможно, слишком тихо:
— Уходи отсюда.
— Что?
— Бери Бекки и уходи.
— Погоди, о чем ты?..
Только тут он замечает, что из класса на меня льется оранжевый свет.
Источник которого — бушующий в классе английской литературы пожар.
— Твою ж… — выдыхает Лукас, а я уже бегу к ближайшему огнетушителю и пытаюсь сорвать его со стены, но у меня не получается.
За спиной раздается жуткий треск — это раскололась и радостно занялась пламенем дверь кабинета.
Лукас дергает огнетушитель вместе со мной, но, как бы мы ни старались, у нас не получается вытащить его из креплений. А огонь уже выбрался из класса и расползается по стендам. Коридор стремительно заполняется дымом.
— Нам надо выбираться! — Лукас пытается перекричать ревущее пламя. — Мы ничего не можем сделать!
— Можем. — Мы должны что-то сделать. Я должна. Оставив бесполезный огнетушитель, я бегу дальше в школу. В следующем коридоре, там, где кабинеты естествознания, должен быть еще один.
Бекки вскакивает с пола и бежит за мной, Лукас тоже, но громадный стенд внезапно срывается со стены и обрушивается на пол грудой горящих бумажек, перегораживая коридор. Я их больше не вижу. Огонь набрасывается на ковер и неудержимо ползет в мою сторону…
— ТОРИ! — кричит кто-то, не знаю кто. И мне все равно. Я нахожу взглядом огнетушитель, на этот раз он легко выходит из креплений. На нем написано «ВОДА», а еще «ДЛЯ ТУШЕНИЯ ДЕРЕВА, БУМАГИ И ТКАНИ, НЕ ДЛЯ ЭЛЕКТРИЧЕСКИХ ПРИБОРОВ». А пламя уже захватывает коридор, стены, потолок, пол, заставляя меня отступать. Тут же везде лампы, розетки…
— ТОРИ! — На этот раз голос раздается точно позади меня. Две руки ложатся мне на плечи, и я испуганно оборачиваюсь — вдруг за мной пришла сама Смерть?
Но нет.
Это он. В своей футболке и джинсах, с очками на носу, руками, волосами, ногами, глазами — это все он.
Майкл Холден.
Он отнимает у меня огнетушитель…
И швыряет в ближайшее окно.
Глава 15
Майкл тащит меня по коридору и выталкивает через ближайший пожарный выход. Понятия не имею, откуда он знал, что утром мы будем в школе. И что он задумал сейчас. Но я должна остановить пожар. Я должна вернуться. Если я ничего не сделаю, значит, все это было напрасно. Вся моя жизнь. Вообще все. Напрасно.
Майкл пытается меня перехватить, но я словно торпеда: врываюсь в здание через пожарный выход и кидаюсь в следующий коридор, прочь от наступающего пламени. Там должен быть еще один огнетушитель. Я задыхаюсь, почти ничего не вижу и бегу так быстро, что уже не знаю, в какой части школы нахожусь. У меня снова начинают слезиться глаза.
Но Майкл догоняет меня с такой скоростью, словно у него на ногах коньки. Его руки смыкаются на моей талии, как раз когда я снимаю со стены огнетушитель — и огонь отрезает нас от пожарного выхода.
— ТОРИ! НАМ НУЖНО ВЫБИРАТЬСЯ!
Пламя выхватывает из темноты лицо Майкла. Я выкручиваюсь из его рук, но он крепко сжимает мое запястье и начинает тащить. Прежде чем до меня доходит, чтó я творю, я дергаю руку так сильно, что едва не сдираю кожу. Я кричу на Майкла, отпихиваю его и брыкаюсь так, что бью ногой ему в живот. Кажется, я не рассчитала силы, потому что Майкл падает на спину и сворачивается в клубок. Я тут же понимаю, чтó наделала. Оцепенев от ужаса, я смотрю на Майкла, залитого оранжевым светом. Наши взгляды пересекаются, и, кажется, его осеняет. А я начинаю смеяться, потому что да, он