Марина с подносом в руках обошла дерево, выйдя на улицу Липовая, и бросилась сломя голову к своему дому, держа его, вытянув впереди себя. Больше всего, она боялась, что корова бросится следом. Забежав во двор с перекошенным от страха лицом и бешеными глазами, она плюхнулась на кресло, в беседку, тяжело дыша.
Когда свекровь спросила ее, что случилось, Марина рассказала ей свою встречу с коровой и как она с подносом бежала домой. Они тогда с мужем громко смеялись над ней. А свекровь в свою очередь рассказала, что коровы после пастбища, когда идут домой и теряют свою улицу, всегда так громко мычат, чтобы хозяйка ее нашла. Та встреча запомнилась Марине надолго.
Она передернула плечами от воспоминаний и решила все-таки идти дальше. Ей никогда не нравились такие места. Взять, например, первый день работы в школе. Когда она ночью решила пойти короткой дорогой, где на нее что-то напало. Она тогда толком не поняла, кто это был. Просто таких больших собак размером с теленка не бывает.
Хорошо, что тогда Максим успел вовремя, а то ее точно бы растерзали в клочья. Только куда потом делось это животное? Максим говорил, что не видел никого. Вообще, странная история.
Марина дошла до конца улицы Вишневая, повернула направо. Пройдя один дом, она очутилась в конце улицы Сотейная. Так. Это последние дома, но судя по рассказу Марии Степановны, избушки бабы Глаши и бабы Матрены находились ближе к озеру.
Марина покрутила головой и поняла, что улица Сотейная продолжается в сторону, чуть левее. Правда, дорога здесь была не асфальтированная. Марина повернула и пошла в сторону домов, которые находились немного дальше. Тут они не стояли вплотную друг к другу. У некоторых вообще были отдельный дом и забор.
Чуть дальше Марина увидела два перекошенных домика, которых разделял не забор, а штакетник по всему периметру. Недалеко от них находилось озеро, до него было метров двести, не больше. Наверное, старушкам из окна хорошо видно, что происходит на воде. Хотя в их возрасте разве можно что-то рассмотреть.
Маринка прошла мимо озера, где сейчас находились люди. Многие купались, хотя на дворе был август. Видимо вода еще не остыла и давала возможность отдыхающим наслаждаться купальным сезоном.
Повернувшись и посмотрев на озеро еще раз, Маринка поежилась, вспоминая тот день, когда они с Викой сюда пришли. Именно тогда, ее в первый раз потянули на дно, даже шрам небольшой остался.
До нужных ей домов оставалась несколько метров. Подходя ближе, она почувствовала, как внутри все сжимается толи от страха, толи от предчувствия чего-то нехорошего.
Вот он забор из штакетника, весь перекошенный, из старых прутьев, которые со временем превратились в сухие, черные палки. В некоторых местах зияли дырки. Где то свисали грязные подобия тряпок, которые больше походили на лохмотья.
Вдоль забора росла сухая трава, которая доходила Маринке до груди. Недалеко от калитки, росла крапива.
Было в этом месте что-то устрашающее, хотя, что еще можно было ожидать от старух, которым больше девяносто лет. В таком возрасте уже вряд ли что-то можно делать по хозяйству. Тяжело. Поэтому здесь все заросло бурьяном. Даже штакетник был перекошен.
Маринка подошла к калитке и уже протянула руку, чтобы открыть ее, как над головой прозвучало громко « Каррр». От неожиданности она подпрыгнула и одернула руку от двери. Пакет, который держала, упал на землю.
Посмотрев наверх, она увидела, что на штакетнике сидит ворона и, наклонив голову набок, смотрит на нее одним глазом.
– Фу, глупая птица, напугала меня, – Марина схватилась за сердце и выдохнула, – когда только успела прилететь.
Подняв пакет и посмотрев на ворону, она осторожно отодвинула калитку и зашла во двор.
Ее взгляду предстал небольшой, деревянный домик. Кое-где еще оставалась облупленная краска темного цвета. Если присмотреться, то в некоторых местах можно было разглядеть ее цвет. Он был темно-синим. Видимо с годами, когда ни зачем не ухаживаешь, то именно в такой вид может превратиться дом.
Дорожка от калитки была выложена из обычного камня. Она была узкая, но вполне проходимая. Марина направилась в сторону дома. Входная дверь была внутри небольшой веранды, на которой стоял старый стол на четырех ножках, небольшой диван, покрытый серым пледом и кресло качалка, на которой лежала подушка.
Поднявшись по ступенькам, Марина остановилась и осмотрелась. На веранде к потолку были подвешены какие-то пучки из трав. В этом месте воздух был другим. Он напоминал запах полевых цветов и полыни. Ну, ничего удивительного, столько трав собрано, что было бы странно, учуять запах, например духов или колбасы.
Марина подошла к двери. Она была большая, массивная, чем очень сильно отличалась от самого дома, который больше походил на развалюху.
На двери был небольшой молоточек, приваренный к самому основанию. Марина от удивления приподняла брови. Как будто в старый замок попала, где именно такие двери ставились. Ведь в то время еще не изобрели звонки и видеодомофоны.
Марина взялась за молоток и ударила им о дверь три раза. Раз уж вспомнились древние замки, то и стучать надо, как положено, было тогда, три раза. Почему именно три, Маринке запомнилось в каком-то фильме.
Отойдя от двери на шаг, она встала в ожидании. Сейчас по сценарию, дожжен был открыть дверь дворецкий, либо она сама должна открыться. Но ничего не происходило.
Марина подошла к двери и постучала еще раз. Тишина. Тогда она слегка нажала на нее, дверь поддалась и со скрипом приоткрылась.
Так, так, еще лучше. Видимо либо дома никого нет, либо сама хозяйка ее не слышит, а может и вовсе спит.
Марина шире открыла дверь.
– Баба Глаша, добрый день. Вы дома?
Ответом была тишина. Марина позвала еще раз. Никто не ответил.
Переступая с ноги на ногу, она решила все-таки зайти в дом. Мало ли. Вдруг старушке плохо или еще что-нибудь случилось и ей нужна помощь. Человеку больше девяносто лет. Всякое может быть в таком возрасте.
Марина зашла в комнату. По виду, это, скорее всего, были сени. Тут не было ни окна, ни мебели. Было темно, но свет от открытой двери падал на стены так, что можно было разглядеть сухие травы, и несколько тазиков.
Комната была небольшая. Впереди был дверной