Никита не отходил от подруги ни на шаг. Держал за руку, поправлял локон, наклонялся что-то шепнуть. Иногда он смотрел на свою жену так, будто все остальное в мире переставало существовать.
Я была безумно рада за подругу. Лера заслужила быть счастливой. Да и Никита тоже. Он похоронил свою первую жену, когда их общему сыну было всего пару лет. Рада, что мужчина не закрылся и позволил себе вновь быть счастливым.
Рядом носились дети. Илья, сын Никиты от первого брака, серьезный, немного взрослый не по годам, следил за Ксюшей, дочкой Сани и Веры. Ксюше было четыре, и она чувствовала себя хозяйкой праздника: бегала с венком из цветов, громко смеялась, иногда останавливалась, чтобы потрогать мой живот.
– Кто там у тебя живет? Малышка? – спрашивала она каждый раз с одинаковым удивлением.
– Малыш, – отвечала я. – Мальчик.
Сынок, будто в подтверждение, пнул меня под ребра. Я поморщилась и положила ладонь на живот.
– Тише, родной… – прошептала я.
– А у мамы в животике была моя сестричка, – весело произнесла Ксюша, показывая своим маленьким пальчиком в сторону Веры.
Девушка сидела на террасе, укачивая Мелиссу, крошечную, полугодовалую малышку, с пушистыми темными волосами. Рядом стояла Аня, держала на руках Матвея, такого же маленького пупсика. Два младенца, родившиеся почти одновременно с разницей в месяц.
Рома, старший сын Ани и Димы, топал вокруг стола с игрушечной машинкой, иногда громко объявляя, что он «большой».
– Ты опять зависла. – Андрей появился рядом и осторожно положил руку мне на поясницу.
– Я просто смотрю, – ответила я. – И думаю, что через месяц я буду держать уже нашего ребенка.
Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то тревожное. Андрей стал очень заботливым и тревожным будущим папочкой. Муж прочитал кучу книг о родах и о заботе о малыше в первый год жизни.
– Ты устала? – спросил он тихо.
– Я… – я задумалась. – Постоянно хочу есть. И спать. И чтобы меня не трогали. И чтобы меня трогали одновременно.
Он тихо рассмеялся.
– Ешь сколько хочешь.
Андрей взял тарелку с кусочком свадебного торта, отломил вилкой кусочек и протянул мне, чтобы я еще поела.
Я действительно сильно набрала за беременность. Иногда ловила свое отражение в зеркале и не сразу узнавала себя: округлые щеки, располневшее тело, тяжелые движения. Но странным образом меня это не пугало. Мое тело делало свою работу. По крайней мере, меня не мучил токсикоз, и я больше не испытывала проблем с едой, как раньше.
Малыш снова толкнулся. Он очень любит сладкое.
Я выдохнула.
– Скорее бы уже родить… – призналась я. – Я люблю нашего сына, но мне тяжело.
Андрей наклонился и прижался лбом к моему виску.
– Осталось совсем немного.
Я кивнула. Он прав. Остался месяц. Совсем немного.
С сентября я брала академический отпуск. Решение далось легко. Учеба подождет. Сейчас важнее другое. Тем более, мне будут помогать. Родители Андрея с нетерпением ждут рождение внуков. Ева должна родить со мной примерно в одно время, только девочку.
Музыка заиграла тише. Никита поднялся и сказал тост. Поблагодарил всех за то, что разделили с ними этот праздник.
Я смотрела на Леру, на то, как она слушает его, и чувствовала, как у меня наворачиваются слезы.
“Беременные – слишком сентиментальные”, – подумала я и потянулась за еще одним кусочком сыра.
– Маш, ты уже третий раз ешь, – вновь заметила Лаура, улыбаясь.
– Отвали, – серьезно ответила я. – Я посмотрю на тебя, когда ты будешь беременна.
Подруга подняла руки в защищающемся жесте и отрицательно покачала головой.
– Ой, нет! – возразила она. – Это не для меня.
– А я бы не отказался, – улыбаясь сказал Денис, услышав наш разговор.
Мужчина потянулся к девушке, чтобы поцеловать мою подругу в щеку, но та отпрянула.
– В твоих снах, Зарянский.
Дэн ухмыльнулся.
– Это мы еще посмотрим.
***
Я заметила не сразу. Сначала краем глаза уловила движение. Андрей вытащил телефон из кармана, взглянул на экран и на мгновение напрягся. Он отошел в сторону, Денис последовал за ним. Я видела, как супруг отвечает на звонок, как напрягается его спина. Спустя мгновение к ним присоединились Дима и Никита. Андрей что-то сказал им. По тусклому выражению лица своего мужа я поняла, что-то случилось. Вадим? Мое сердце замерло. Парень все еще находился между жизнью и смертью, держа всю семью в подвешенном состоянии.
Я перестала слышать смех. Хотя он никуда не делся. Все вокруг притупилось.
Через мгновение Андрей уже возвращался ко мне. Медленно. Слишком медленно.
– Зайчонок… – Он остановился рядом, присел на корточки, чтобы быть со мной на одном уровне, и коснулся моего живота. – Нам нужно ехать.
– Что? – Голос мой прозвучал слишком резко. – Куда? Почему?
Он бросил быстрый взгляд в сторону Дениса.
– Поехали, – сказал он уже настойчивее.
Мы извинились перед всеми. Я видела удивленные лица, тревогу Леры, как Лаура сразу подошла ко мне ближе, будто чувствуя, что мне может понадобиться опора.
Мы шли к машине, и каждый шаг давался мне тяжелее предыдущего.
Малыш внутри будто тоже почувствовал. Сынок резко шевельнулся, заставляя меня на мгновение остановиться.
В машине Андрей молчал. Я держала мужа за руку. Он не сжимал пальцы в ответ. Просто позволял держать.
– Андрей… – наконец, прошептала я. – Пожалуйста.
Он на секунду закрыл глаза.
– Папа умер.
Я не сразу поняла смысл слов. Мой гормональный фон часто заставлял меня немного тупеть. Может, я ослышалась?
– Как… Умер? – выдохнула я. – Врачи же говорили, что терапия помогает… Что есть время…
– Тромб оторвался, – глухо произнес он, смотря в окно. – Все произошло очень быстро.
Мир словно накренился.
– Быстро?
Он кивнул.
– Почти мгновенно. Врачи не успели ему помочь.
Я смотрела на супруга и не знала, что сказать. В голове не укладывалось. Мы же знали. Готовились. Но не так. Не сейчас.
– Мне жаль… – только и смогла выдавить я.
Он горько усмехнулся.
– Я надеялся, что у нас еще есть время.
***
В аэропорту Адлера все происходило будто в тумане. Частный самолет семьи Зарянских уже был готов отправить нас обратно в Москву.
Мы взлетели. И когда город остался внизу, Андрей отвел меня