Словом, пока я ощущаю себя как шпион-нелегал с поддельным паспортом.
Окно в конце коридора, было открыто настежь. Видимо сквозняков здешний персонал совершенно не опасается. Я подошел, и опершись о подоконник выглянул наружу. Все-таки неплохо у них здесь, в шестидесятых. Когда приехали, мне и в самом деле не показалось, наша больница находилась посреди настоящего парка, хотя возле забора и виднелось несколько фруктовых деревьев. Тишина, не слышно ни шума моторов, ни шелеста шин по асфальту. Да и воздух был совершенно другой, плотнее, что ли? Определенно, подписывать киотский протокол не имело никакого смысла.
Из приоткрытых дверей палат не доносились звуки радио или телевизоров, лишь изредка слышался стук костяшек домино и неспешные разговоры игроков. Да и сама жизнь в больнице, показалась мне какой-то неторопливой и размеренной. Такое бывало, когда я приезжая из Киева в небольшой районный городок, заходил в местный магазин. Там, мне частенько приходилось с нетерпением бить копытом, ожидая пока какая-то женщина, зашедшая купить какую-то мелочь, не обсудит с продавцом общих соседей, не посоветуется, а какой же товар ей следует еще купить и начинает разыскивать кошелек в бездонной сумке, только после того как все покупки разместятся в ее корзине.
На следующее утро, ничего неожиданного не случилось. Сходил и получил прописанную мне дозу радиации. Как обычно, рентген прошел штатно, вот только я не заметил здесь ни свинцовых фартуков, ни дверей толщиной в трехтомник Шолохова. Да и сам рентгенолог не скрывался от пациентов в персональном бункере.
- Вот ведь люди! Чернобыля на них нет. Совсем ничего не боятся, сразу видно, что под бомбами побегать довелось!
Как я предполагал и втайне надеялся, снимки подтвердили, что с головой у меня все в норме. Хотя, чего там скрывать, немного опасался – а вдруг? А вдруг у меня и в самом деле там трещина найдется и я обречен существовать до конца дней своих ни о чем не думая, не волнуясь, с загадочной улыбкой на устах? Но нет, все обошлось, там же одна кость, да и не должно случиться ничего такого, ведь не просто так за меня вписались некие высшие силы?
Каких либо иных инструментальных обследований мне не прописали, да и не видел я тут ничего такого. Единственное техническое устройство, на которое обратил внимание, так это пара трубочек с наушниками, висящими на шее у здешних ескулапов. Молодец, я даже вспомнил их греческое название – стетоскоп.
- М м м.. а чем он отличается от фонендоскопа?
После ужина и вечернего обхода наступило время ужастиков - страшных историй и пересказов ранее прочитанных книг. Когда подошла моя очередь, решил поведать парочку лично мною придуманных случаев и одну настоящую страшную историю, случившуюся во втором классе. И как мне удалось отыскать ее в закоулках памяти? А рассказать мне было о чем, ведь мое раннее детство прошло в районе знаменитого Бабьего Яра. Сразу за ним находилось старинное, запущенное еврейское кладбище, а далее, в полукилометре, было еще одно, военное. Настоящий заповедник захоронений. А если добавить к этому, что чуть в стороне располагалась и знаменитая на весь Киев Кириловка (или Кирилловская психбольница), то нагнать страху на неокрепшие детские мозги, было не сложно.
А после того как няня в принудительном порядке выключила верхний свет, заработал и литературный салон. Когда пришла очередь моего пересказа, то из всего многообразия я выбрал любимые всеми "Три мушкетера". Думаю, что с перерывами, мне их хватит вплоть до выписки. Рассказывать я умел, материал знал хорошо, поэтому уже на следующий день был, что называется, "в авторитете", даже у семиклассника, поселившегося через день после меня. Окончательному укреплению моих позиций в палате поспособствовало еще одно важное событие, случившееся утром.
Ночью, спалось удивительно хорошо, видимо вчерашний стресс никак не повлиял на попаданца да и совесть моя была кристально чиста. Хотя, не исключаю, ее совсем не было, потому что бывший я частенько считал эту совесть пережитком и способностью выносить мозг самому себе.
С утра, сразу после завтрака, шаркая разношенными больничными тапками, в нашу палату заглянул невысокий мужчина. У него был такой вид, словно лишь вчера его бросила любимая женщина. Посетитель был светловолос, немного небрит, а главное – в его серо-голубых глазах проглядывала настоящая безнадега. Причина стала понятна позже. Как оказалось, сегодня выписали его единственного стоящего партнера по шахматам, поэтому дальнейшее больничное существование превращалось в самое настоящее отбывание срока в колонии общего режима.
Не обращая внимания на наш уж очень юный контингент, пришелец, не питая особых иллюзий, спросил,
– Товарищи больные, а в шахматы у вас хоть кто-то играет?
Поскольку такое занятие, хоть на некоторое время, позволяло мне избавиться от необходимости находиться в компании своих сверстников, держась в постоянном напряжении, а кроме того, было не плохим способом убить время, я решился. В общем, один из "товарищей" пискнул из-под одеяла,
- Я немного играю. В пионерлагере научился.
Болящему, стоявшему в дверях, было далеко за тридцать, и звали его Алексей. Он работал то ли слесарем то ли токарем на заводе им. Артема. Судя по всему, диета на комбижире в столовке завода, не пошла ему на пользу. К нам он попал с обострившейся язвой желудка. Операцию сделали неделю назад, прошла она успешно, поэтому Алексей мог свободно перемещаться по больнице, по праву считаясь ее ветераном. С современным уровнем медицины, которая понятия не имеет о бактерии Helicobacter pylori, кантоваться ему здесь предстояло не менее двух недель.
Удивленно, и одновременно с надеждой оглядев меня, Алексей пробормотал, что-то вроде:
- Тогда, собирайся парень, пойдем к нам, - после чего развернулся и направился в свою палату, временами оглядываясь, а не передумал ли я.
Их палата была такой же шестиместной, как и наша, но почему-то, с пустующей VIP-кроватью у окна, наверное это и была кровать того самого партнера, который покинул больницу сегодня.
Все здесь уже было обустроено для проведения шахматных баталий. Рядом с застеленным газетой невысоким столиком, стояло два табурета. Не хватало лишь шахматных часов и участников. Если говорить точнее, то желающие имелись, но как впоследствии выяснилось, их уровень совершенно не устраивал этого продвинутого слесаря - токаря.
То ли он их сам, по ходу играть