Второй гость был младше, он небрежно сидел на углу дивана и просматривал журнал, покачивая ногой. Такой же дорогой костюм, коричневый галстук и до блеска начищенные штиблеты. Я уже знал, что в состоятельных домах не принято переобуваться в коридоре и одевать тапки, ведь имеется домработница, которая потом все поправит и подчистит. Судя по голосам, доносившимся из-за двери, женская часть компании, активно помогала хозяйке на кухне.
Собравшиеся, обернулись к нам с Полиной Сергеевной.
– Знакомьтесь, это тот самый Саша Сиверинский, о котором я вам рассказывал, – делая шаг в мою сторону и положив руку на плечо, представил Аркадий Павлович.
– Саша, это Валентин Сидорович, наш министр, он хотел познакомиться с тобой поближе, и мой коллега, и хороший товарищ Иннокентий Петрович, – сделал он жест рукой в сторону дивана.
Мужчины, улыбаясь, пожали мне руку, а я заметил на лацкане пиджака Валентина Сидоровича значок депутата Верховного Совета Украины.
- Вот куда меня занесло, в верхние слои атмосферы выхожу! И что им от меня нужно, ведь не в заместители же примутся уговаривать?
В соответствии с этикетом, последовал обычный светский опрос. Где учусь, как учусь, чем интересуюсь, кто родители, где работают и т.д. Вначале, я немного смущался и принялся отвечать, словно находился в отделе кадров, скованно и без лишних подробностей, пока меня не остановила Полина Сергеевна.
- Саша, а чего это ты будто анкету заполняешь? Вот скажи, сколько тебе лет?
– Уже тринадцать, счастливое число.
– Вот видите, – она взглянула на министра – ему только тринадцать, а уже заканчивает восьмой класс.
- А еще, почему ты не рассказываешь о своем арабском и испанском языках, не говоря уже о том, что на английском разговариваешь лучше моего Аркадия. И не забудь пожалуйста добавить, что у тебя уже первый разряд по плаванию и то, что ты написал несколько детских песен, некоторые из которых сейчас на радио крутят.
Вновь повернувшись к мужчинам, добавила:
– Да вы их, наверное, и сами уже слышали.
- Это какие же? – поинтересовался Иннокентий Петрович, у которого также имелось малолетнее потомство.
– Да я и не знаю, какие вы слышали, у меня их уже четыре, – перечислил я названия всех своих произведений. Вообще-то я написал их для нашего киевского ТЮЗа. Марку Исааковичу, их режиссеру, они понравилось, вот он и включил их свой в репертуар, ну а после гастролей по стране эти песни стали популярны и в других городах.
- Я попросила, Сашу, что бы он свою гитару прихватил, думаю, мы его еще послушаем, - дополнила Полина.
- Ну что ж, все у тебя хорошо, вижу, ты не только делами нашего министерства занимаешься, – пошутил Валентин Сидорович.
Я не совсем понял, о чем он, и промолчал. Далее, уже с моим молчаливым участием, вся компания продолжила прерванную беседу о засухе и проблемах с хлебом. Вот и хорошо, вижу, они считают меня достаточно взрослым, чтобы я смог разобраться в предмете разговора. Минут через пять, вернулись на год назад и вспомнили благополучное разрешение кубинского кризиса, обсудили наши разногласия с китайскими коммунистами. Закончив с политикой, перешли к литературе. Оказывается, в журнале "Юность" уже началась публикация первых глав повести Солженицына "Один день Ивана Денисовича". Для меня это было большой неожиданностью. И вправду, вот она – весна и хрущевская оттепель на дворе. Видимо, именно поэтому Никита так бесил сторонников жесткой руки Сталина и Ивана Грозного. Увидев тень удивления на моем лице, Иннокентий Петрович спросил,
– А может, и ты хотел бы ее почитать, у меня есть, мы "Юность" выписываем. Хотя, мне кажется, это будет тебе не интересно.
- Да нет, спасибо, я уже читал, - не подумав отказался я.
Тут же началось общее обсуждение творчества этого диссидента Солженицына, а я озабоченно умолк. Как бы ни ляпнуть чего ненароком, вот не имею представления, сколько же частей этого произведения уже успели опубликовать, а какие еще нет.
От неприятностей меня спас голос Полины Сергеевны, которая приглашала всех к накрытому в большом зале столу, где я был усажен рядом с Аркадием Павловичем. Здесь, среди разнообразных закусок я с удивлением обнаружил и свой испанский салат. Сам стол был роскошным, заметно лучше, чем даже у Исааковича, хотя тогда мне казалось, что лучше уж некуда. Балыки из семги и моего любимого палтуса, бастурма, буженина, несколько видов салата, колбаса, сырная нарезка и даже какая-то дичь. Естественно, что к второй смене блюд доставили и королеву стола – картошку.
Напитки также радовали глаз своим разнообразием, вот только водки видно не было. Видимо, она здесь была не в почете, а может, просто не считалась напитком для людей из приличного общества. Именно здесь, впервые за две жизни, я увидел бутылку с надписью на этикетке: "Запеканка Украинская", но отведать ее мне так и не удалось. А жаль, я о ней и раньше слышал, а вот попробовать – нет. В общем, как обычно, пришлось запивать все эти вкусности лимонадом и соком. Эх, где мои восемнадцать лет, …. на большом каретном…? Хватит ли у меня сил дотерпеть или и дальше придется таскать вишенки из бутыли с наливкой?
За столом, общая беседа продолжилась в том же ключе - спорт, политика, общие знакомые и дела в министерстве. Но так как к нам присоединились женщины, то теперь затрагивали и семейные проблемы. Я узнал, что дочь Валентина Сидоровича учится в нашем мединституте на стоматолога, а старший сын Иннокентия Петровича – на четвертом курсе университета, и сейчас папа усиленно подыскивает ему теплое местечко. Не обошли вниманием и меня, ведь будущие проблемы те же. Чтобы не дать угаснуть веселому настрою пришлось рассказать о том, как я принимал участие в сборе металлолома. Беседа была неформальной, поэтому я признался во всем, как оно было. Закончив смеяться, Иннокентий спросил,
– Скажи, Саша, а куда бы ты хотел пойти учиться после школы?
Понимаю, что простой ответ - понятия не имею, или совсем уж детский – в космонавты, здесь не проходит, поэтому отвечаю честно:
- Пока не знаю, что и выбрать, но это точно будет либо инженерно – строительный, либо пойду на вычислительную технику.
– А почему именно такой выбор? – удивленно поинтересовался Иннокентий Петрович.
- Так не в космонавты же идти как все, там и без меня мест не хватает - буркнул я и добавил,