Да и не он, кстати, председательствовал на том заседании президиума ЦК КПСС 25 января 1954 года. Председательствовал тогдашний глава правительства СССР Георгий Маленков. Члены президиума, голосуя за передачу Крыма, принимали во внимание объективные причины, а не какие-то мифические "прихоти" Никиты Сергеевича, тем более что двое присутствующих на заседании – сам Хрущев и Лазарь Каганович - в свое время возглавляли УССР и прекрасно понимали всю зависимость полуострова от Украины.
Вообще, передачу Крыма в состав Украины, я рассматривал как первую попытку исправить ошибки умершего в прошлом году Сталина. Ведь это он десять лет назад, в 1944 году, депортировал с полуострова практически все местное население. В мае – крымских татар, а в июне – армян, греков, болгар, чехов. А на опустевшие земли прислал жителей РСФСР. Вождь, пытался по составу населения, окончательно сделать Крым русским. Но сталинские колонизаторы, привыкшие к совершенно иному климату и условиям (сюда перебирались преимущественно с Волги и из северных областей России), местного земледелия не знали и, конечно, не смогли нормально хозяйствовать. Да и вообще, наверное они, умели одно - пьянствовать.
В общем, "крокодил не ловится не растет кокос". В Крыму, сложилась катастрофическая ситуация, которая нуждалась в немедленном разрешении. Что же делать, неужели придется вернуть на остров депортированные народы? Советское общество еще не было готово к такому повороту и правительство не рассматривало ситуацию под таким углом. А вот передать Крым под крыло Украины и решить все экономические вопросы ее ресурсами – это был нормальный выход. Скажу больше, если бы ситуация не требовала срочного разрешения, ее бы вообще не рассматривал президиум ЦК КПСС. Так что, Крым был включен в состав Украины исключительно потому, что был связан с ней территориально и почти полностью зависел от ее ресурсов.
Но довольно исторических воспоминаний и параллелей, пора возвращаться к насущным проблемам. А они появились. Как ни откладывай, а все хорошее когда-то заканчивается. В один прекрасный октябрьский вечер, после сытного ужина, у меня все же попросили дневник на ревизию и обнаружили там не только полный нуль оценок за неделю, но и отсутствие домашних заданий, вообще. К такому, я был давно готов и подпустив слезу в голос начал сдавленным голосом, чуть ли не плача (перед этим долго и старательно репетировал перед зеркалом), рассказывать,
- Мама, наша Ольга Сергеевна сказала мне, чтобы я в школу больше не приходил. И вообще, она тогда сильно кричала и очень ругалась.
После таких слов у мамы едва дневник из рук не выпал. Прошло секунд десять, пока она вернулась в реальность и спросила.
- Ничего не понимаю, как это так? Вот так просто, взяла и сказала, что бы не приходил? Не может быть. Что же ты там натворил такого – принялась возмущаться она.
– И ничего я не натворил. Она просто начала проверять, чтобы мы чистые были, и пострижены правильно, вот я ей и не понравился, и она сказала, чтобы я больше не приходил.
Моим сбивчивыми и не очень понятным объяснением мама не поверила или вероятнее, ничего не поняла, поэтому, на следующее утро мы с ней отправились в школу.
Собственно, именно этого я и добивался. На всякий случай, за два дня до этого, я все же заскочил в парикмахерскую и попросил, что бы мне немного (совсем чуть!) подправили мой идеальный бокс. Идти до школы, нам было минут пятнадцать - двадцать и этого времени вполне хватило, что бы мама преисполнилась праведным материнским гневом.
Ольгу Сергеевну, которая двигалась в направлении класса, мы перехватили еще в коридоре, и мама, как и положено настоящей маме, отстаивающей попранные права своего ребенка, с ходу наехала на учительницу. В ответ на ее претензии, Сергеевна принялась эмоционально оправдываться, заявляя, что лишь заботилась о нашем внешнем виде и гигиене всего класса.
Слово за слово и конфликт разрастался, хорошо, что этот спор проходил в коридоре, а не на глазах учащихся. Мудрый дедушка в моей голове всеже смог поставить на место слишком возбужденного третьеклассника. Так что, я помалкивал, ибо считал, что без присутствия главного босса, вступать в пустую дискуссию с нашей классной, контрпродуктивно, ибо это будет выстрел в пустоту.
В итоге, я, мама и Ольга Сергеевна направились в директорские апартаменты.
С детства помнил, что кабинет директора школы был для меня сродни туалету. В том смысле, что его хотелось посетить лишь в случае крайней нужды. Правда, в сам кабинет мы так и не попали потому, что нам, в "не нашей" школе, сидеть еще целый месяц и чужому, нашему директору был выделен временный рабочий закуток в комнате завучей.
Поприветствовав шефа, мама сразу же принялась выкладывать на-гора свои претензии и жалобы. А как же иначе - любимое чадо обижают! Сам я, по прежнему стоял молча, прекрасно осознавая, что у Сергеевны рыльце в пушку и в колючем таком. Вот как ей объяснить шефу то, что ребенок уже неделю в школу не ходит, шатается черти знают где, а ей оно по барабану? В подобных случаях, если в семье прогульщика не имелось телефона, по его адресу направлялись гонцы из живущих поблизости или другие ученики, из наиболее ответственных и надежных. В моем же конкретном случае этого сделано не было, что являлось грубейшим нарушением со стороны классной. Ну а как же иначе, ведь по всем понятиям, несовершеннолетний, который неделю болтается неизвестно где, это почти готовый клиент для беседы с инспекторшей по борьбе с несовершеннолетними.
Похоже, директор это и сам понимал, поэтому стал посматривать на Сергеевну не самим добрым взглядом. Хочется надеяться, что первый раунд теперь нами. Да она и сама это знала, потому как отводила взгляд и выглядела как побитая и хромающая на одну лапу дворняга.
Я мысленно возликовал и злорадно подумал.
- Вот поделом, так тебе и надо,… - а потом подумал –