Окинув нашу комнату изучающим и удивленным взглядом, она сделала единственно возможный и поэтому правильный вывод.
– Наверное, вы сюда недавно переехали? Тогда запишите, пожалуйста, вашим участковым будет Полина Сергеевна Чередниченко, из восьмого кабинета, а все свои амбулаторные карточки не забудьте принести с прежней поликлиники.
После этого, не дожидаясь вопросов, она подошла ко мне.
– Ну что, ты и есть наш больной? И что же с тобой приключилось дружок? - спросила она, садясь рядом со мной на краешек дивана и с искренним сочувствием рассматривая украшавшую мою голову шишку.
В полном соответствии с пунктом номер три разработанного недавно плана, глазами даю понять, что ничего не знаю и не помню, пусть, мол, мама вам все доложит. И правильно, не задерживаясь, мама тут же вступила в разговор и указывая на стенной шкаф, табуретку, банку варенья, стоящую на столике, в красках и с выражением, поведала нам истинную причину моего попаданства.
Было видно, что она рассказывает об этом не впервые. Из ее слов получалось, что я, поставив стул, а сверху на него еще и табурет, полез за банкой, которая стояла на самой верхней полке в стенном шкафу. Я уже почти достиг цели, но тут что-то пошло не так. Табуретка пошатнулась, стул поехал, а банка свалилась. В результате, я лежу здесь и совсем ничего не помню. Я искоса взглянул на виновницу чуда - уцелевшую банку с вишневым вареньем, к счастью литровую и поблагодарил промышленность, что в трехлитровках, сейчас только огурцы с помидорами закрывают, после чего облегченно выдохнул.
- Вот и хорошо, наконец-то и сам узнал, что же случилось на самом деле. Теперь смогу лично поделиться правдивой историей со всеми желающими, а ведь таких интересующихся будет еще не мало.
Внимательно выслушав рассказ и также как я, посмотрев на банку, доктор понимающе кивнула.
– Ну что ж, с этим мы разобрались, больной, – задумчиво произнесла барышня, наклоняясь ко мне поближе и внимательно всматриваясь сначала в один, а потом и в другой глаз. А я подумал.
– Вот сейчас, она должна поинтересоваться, что же меня беспокоит, поводит под носом молоточком, наблюдая за моими зрачками, и затем постучит им по коленям для определения асимметрии коленных рефлексов,
Однако молоточек, если он и в самом деле у нее имелся, так и остался лежать в сумке, а молодая специалистка сразу же перешла к вопросам, на которые я в основном отмалчивался или кивал "угу" или "уу", время от времени изображая крайне болезненное и усталое состояние, временами прикрывая глаза. К счастью, симптомы, которые я вспомнил, даже пересказывать не пришлось, она сама, как по учебнику, о них расспросила, мне оставалось лишь кивать, со всем соглашаясь. Похоже, что мои ответы совпали с тем, что было записано в ее шпаргалке, а мой внешний вид и огромная шишка на голове добавляли реализма и не оставляли сомнений в правильности поставленного диагноза. Наконец, убедившись, что я уверенно нахожу свой нос и уши, она приступила к занятиям по врачебной каллиграфии.
Положив сумку на коленки, докторица принялась что-то быстро черкать в своей тетрадке. Покончив с краткой историей моей болезни, врач заявила, что голова – орган слабо изученный и в моем случае обязательно следует сделать рентген, после которого потребуется более тщательный осмотр специалистом. При этом, ей удалось нагнать страху на маму, не исключив наличие у меня трещины.
Покончив с формальностями и вырвав из тетрадки листик с направлением в больницу, девушка положила его на стол и пообещала, что скорую вызовет сама. После чего, быстренько собралась и выпив на прощание стакан воды, убежала, не забыв пожелать мне скорейшего выздоровления. Что тут можно сказать? У себя, я бы решил, что весь ее медицинский опыт – это семь сезонов доктора Хауса, хотя и согласен с ней, что с головой шутить не следует.
Крайне обеспокоенная мама тут же принялась рыться в коробках и узлах, отыскивая и выкладывая на стул все, что по ее мнению, могло понадобиться мне в больнице. Процесс затянулся. При этом, она время от времени, с беспокойством поглядывала в мою сторону. Вот уж эти женщины. Как они умеют наводить порядок так, что потом ничего и не сыскать?
Я же думал о своем, стараясь незаметно, из-под полуприкрытых ресниц поглядывать на нее. А она, такая еще молодая и симпатичная с обязательным перманентом, создающим эффект беззаботных завитушек, крутилась по комнате, распаковывая один узел за другим, складывая все найденное в какую-то соломенную корзинку. Издал тяжелый вздох принятый ею за стон.
– Ну вот, по моей вине и на работу сегодня не пошла, а сейчас с этим строго, хотя Сталина к счастью уже похоронили. Но, ничего страшного, правильную справку в больнице, ей обязательно нарисуют.
Наконец-то стук в дверь. В комнату входят два крепких дяди в халатах, с завязками на спине и носилками – довольно оперативно, быстро же у них все делаются. И тут же подумал.
– А к чему им эти носилки? Это что, все для моих тридцати килограмм? Это хоть и больше чем у спаниеля, но все равно, совсем немного. И вообще, как они намерены разворачиваться с таким неудобным реквизитом на узких площадках между лестничными маршами?
Знаю об этом не по наслышке, сам проходил, мне уже приходилось пару раз помогать гроб вниз сносить. Похоже, санитары и сами все сообразили правильно, потому что один из них осторожно взял меня на руки и понес вниз к машине скорой помощи, а напарнику доверил носилки.
Внешний вид их транспортного средства меня поразил! Это был старый военный ЗИС с фанерной будкой белого цвета, на которой сбоку, был выведен жирный красный крест. В советских хрониках я иногда видел, как на таких же или очень похожих, зеков на этапы из СИЗО доставляли. Да ладно, не паны, пусть будет так, хорошо, хоть добираться нам не очень далеко. Меня аккуратно уложили