– Герем, как там моя жена? Ещё не разнесла ничего? – я поравнялся с дворецким, и мы вместе направились в сторону моих покоев. Тут он напрягся и смутился. Я накрыл нас куполом тишины. – Рассказывай.
– Простите, господин, но я ничем ей помочь не мог. Королева с утра девушке шагу ступить не давала. Под предлогом помощи она ей столько всего наговорила… Ну, вы знаете королеву. Её приводили в порядок так, как они считали правильным.
– А моя что?
– Всё время молчала, слова против не сказала. – я аж остановился.
– Молчала? – переспросил на всякий случай. – Это точно моя жена? Может, зелье подчинения подлили?
– Ну что вы, господин, тогда бы я точно вмешался. – обиженно сказал он. – Нет, ничем её не поили. Она одела всё, что ей велели, хотя вашей жене явно ничего не понравилось, но девушка мужественно приняла всё без единой слезинки.
– Слезинки? – боги, что там с моей женой творили?
– Да, стойко.
Я остановился, обдумывая дальнейшие действия.
– Значит так: подготовь купальни, позови шесть-семь наложниц, только пусть они не раздеваются, оденутся откровенно, всё как обычно. Предупреди, что когда жена моя появится, я сделаю знак, и они уйдут. И огороди самую дальнюю купальню.
– А если ваша жена не придёт, тогда что делать? – за что мне он нравился: Герем никогда не удивлялся нашим распоряжениям, а с невозмутимым лицом уточнял детали и варианты развития той или иной ситуации.
– Она точно придёт. Главное, чтобы остальные не задерживались.
В её покои я заходил с опаской, предполагал, что в комнате ничего целого не осталось, а моя небесная кара, вся растрёпанная, кидает кинжал в чучело королевы. Но чего я точно не ожидал, так это обнаружить посреди комнаты розовое пирожное. Во мне боролось желание выйти, закрыть дверь, а потом, в надежде, что просто ошибся дверью, войти в нужную. Но я не напутал, к сожалению. Единственный плюс – это то, что её грудь была сдавлена так, что, не дай боги, чихнёт – и дыньки-то вылетят. Эта часть, скажем так, заинтересовала, но я терялся в догадках, чем она дышит. Фарфоровую кожу выбелили, ещё и нарисовали несуществующую родинку возле красных губ. А причёска – будто люстру сняли и ей прицепили.
Если я сейчас ей объясню, что над ней поиздевались, то королева выйдет к гостям лысая, или Кара вытащит её за волосы и прилюдно отпинает. А может, так и сделать? Нет, брат мне этого не простит.
И я решил, что нужно сейчас применить все свои знания по дипломатии.
Возвращаясь к купальням.
– Если ты сейчас мне хоть слово скажешь, что я плохо выгляжу, я тебе в рогах дырочки зубочисткой высверлю.
– Ты великолепна! – ни капельки не слукавил я. Такая Кара неимоверно возбуждала, о чём восставшая плоть мгновенно оповестила.
Опускаясь в воду, она спрятала пёрышки и села напротив. Мне это совсем не нравилось: три метра – слишком далеко. Ткань намокла, облепляя идеальное тело, вырисовывая все изгибы, в том числе круглые полушария груди и такие манящие, взбудораженные вершины. С ума сойти!
Её заряда смелости и непокорности хватило только на это, так как, когда я направился к ней, жадно поедая глазами, она стушевалась и нервно вжалась спиной в бортик.
– Вот такая ты мне нравишься: растрёпанная, глаза горят, но и чуть боишься.
– Я не боюсь. – собрав все силы, она вздёрнула свой хороший носик. Боится. Конечно, боится. Ведь мы так брак и не консумировали.
Я застегнул на её левой руке артефакт, который выглядел как обычный браслет, и поставил руки по бокам от неё, заключая таким образом в ловушку.
– Что это? – выставив руку перед глазами, разглядывала украшение и нахмурилась. – Это артефакт?
Я заказал его ещё тогда, когда узнал, что она моя истинная, и собирался применить артефакт в первую брачную ночь, но это действо всё время откладывалось.
– Ты же не хочешь, чтобы твои крылышки появились в самый неподходящий момент? – когда ангел поняла, о чём я, её глаза расширились.
Она опасливо огляделась.
– Ззздесь? – заикаясь, поинтересовалась она.
– Ты постоянно от меня ускользаешь, приходится действовать на ходу, а я уже очень-очень давно хочу свою жену. – я потянул сорочку вверх, и мне открылся великолепный вид.
– Ты всё подстроил? – в голосе читалось и облегчение, и обида. – Ты не собирался забавляться с этими… – она не договорила, так как я поцеловал её в шею, подбородок и добрался до губ.
– Меня интересуешь только ты. – разорвав кружевные ткани, развернул Кару к себе спиной и чуть не взвыл, когда она непроизвольно потёрлась о мой член своей аппетитной попкой. Одной рукой сжимал плотную грудь, а второй опустился между её ног, и Кара задрожала.
– Что ты… – начала она, но я, поглаживая складочки, стал чуть надавливать, и девушка судорожно вздохнула, облокотившись затылком о мою грудь.
– Слушай внимательно. – прошептал ей на ушко, параллельно целуя и покусывая нежную кожу шеи. – Никогда не одевай то, что советует тебе кто-либо, тем более королева. – она хотела что-то ответить, но я вставил между складочками палец и услышал стон. – Это сложно объяснить, у нас с ней свои счёты, я потом расскажу, а то ты ещё чего лишнего надумаешь. – я пальцем чуть ускорил темп, и моя заноза вцепилась мне в руку, ища опору. – Чтоб тебе ни говорили, меня никто из тех, с кем я спал, не интересовал, только чтобы удовлетворить свои мужские потребности. Я никому не обещал жениться. – Кара вскрикнула и задрожала в моих руках. – Единственная женщина, из-за которой я впервые за триста лет задумался о свадьбе – уже моя жена.
Ангелочек подняла на меня затуманенные от удовольствия голубые глаза.
– Тебе триста лет? – я улыбнулся. Вот эта особенность подмечать детали меня просто удивляла.
– Мне больше. – развернул белокурую красавицу к себе и пристроился между ног, и пока она не отошла от предыдущего наслаждения, вошёл в неё, преодолевая тонкое препятствие. Кара вскрикнула и попыталась отстраниться, но я не дал этого сделать, удерживая красавицу за бёдра. – Потерпи, сейчас пройдёт. – прошептал ей в губы и поцеловал, но девушка от боли сжимала их, не давая раскрыться. Тогда я стал их слегка покусывать и посасывать, и, наконец, дождавшись ответной реакции, двинул бёдрами, ловя губами её вскрики. Руки напряжённо сжимали мои плечи, но на поцелуи всё же отвечала, а я двигался медленно, сдерживая себя. – Какая же ты узкая. – застонал я. По-прежнему не удавалось войти в неё полностью, ощутить давление на всю длину.
Её возбуждённые соски тёрлись о мою кожу, и я уже сходил с ума.