***
Через несколько дней, видимо, моё отсутствие обнаружили, и на меня посыпались письма.
«Кара, где ты?
Отец»
Судя по тому, какие отметины появились на бумаге, папа был в бешенстве. Я незамедлительно написала ответ.
«Папа, я вас очень люблю, но с вашим выбором не согласна. Не выйду замуж за Люка, он – неподходящая партия. Домой не вернусь. Мне очень жаль, что не оправдала ваших надежд и расстроила ваши планы, но у меня они тоже были, и человека, которого вы для меня выбрали, в них не было.
Ваша дочь»
После пошли письма с угрозами, на которые я не стала отвечать, ведь понимала: отец сейчас злится и на кого-то пытается сорваться. Через час написала мама, что она меня любит, но осуждает мой поступок и просит одуматься и вернуться домой. Я ей тоже объяснила свою позицию, но на остальные письма не стала отвечать. Следом на стол упал конверт от подруги.
«Ты что натворила? Тебя тут по всему поместью ищут, везде пытаются найти след по ауре. Приезжал твой отец, всполошил всех, ругался. Они с папой секретничали в кабинете, думаю, он тоже будет им помогать. В общем, Кара, я не поняла, почему вокруг столько интересного, а я в этом до сих пор не участвую?
Элеоно́ра»
Её строчки меня развеселили. На самом деле, у меня была только одна подруга – это Элеонора. С остальными в академии я так и не подружилась, хотя многие навязывали своё общение. Мы с ней с детства дружим, наши мамы часто гостили друг у друга. Только подруга поступила в академию четырёх стихий, а я – в столичную академию магических наук, так как у меня своей стихии нет. Я хорошо вижу магические нити и потоки, то есть, могу более точечно воздействовать, ведь их видят далеко не все. Можно было бы выбрать направление артефакторики, но что-то собирать и мастерить – это не моё. А вот защитить здание, поставив нужные печати, или нарисовать защиту для человека. Ведь не все маги могут контролировать свои силы. Для таких делается рисунок на теле, который ослабляет поток энергии, а через несколько лет маг уже достиг необходимой зрелости, чтобы удержать дар в узде. Ещё я могу помогать в расследованиях, например, сходу определить, что за пентаграмма передо мной и какой результат всё же вышел у того, кто её рисовал. В общем, моя специализация тоже может принести пользу обществу.
А вот отец Элеоноры занимается финансами, ему принадлежат все банки нашего государства. Скорее всего, мне просто перекроют доступ к счёту, но я уже была к этому готова. Денежно могу рассчитывать только на брата, или придётся когда-то учиться самостоятельно зарабатывать деньги.
Возвращаясь к письму подруги, я написала ответ.
«Прости, Элеонора. Меня утром поставили перед фактом, что будет помолвка с Люком, пришлось действовать оперативно. Я не могла допустить, чтобы он надел на меня помолвочное кольцо. Прости, что ты пропустила всё веселье. Со мной всё в порядке, здесь меня не найдут. Не могу рассказать, где я, по понятным причинам.
Твоя подруга»
Слова пришлось подбирать аккуратно, ведь послание могли перехватить. Отправив письмо, задумчиво прошлась пальцем по месту за ухом: там, ещё в доме у брата, я сделала специальный рисунок, который не даст возможность родителям найти меня по крови. Его не видно, только если сильно присматриваться. Это специальная краска для кожи, она бежевого цвета, да и я владею техникой уменьшать рисунки, что они становятся практически незаметны.
На стол упало письмо от брата.
«Мелкая! Что началось…! Папа рвёт и мечет, всех на уши поставил. Мама плачет, причитая: «Где же теперь её доченька? Как же она будет жить без прислуги и денег?» Ну, ты, в общем, поняла, всё в таком духе!
Скоро начнётся учёба, и ты почувствуешь себя в своей стихии, наверно, и сейчас сестрёнка с книжкой сидишь. Деньги я в твой ридикюль положил, так что на какое-то время они у тебя есть. Надеюсь на твоё благоразумие по их трате. Всё, целую. Буду держать тебя в курсе, если появятся какие-либо изменения.
Твой любимый и неповторимый брат»
Шаейн в своём репертуаре. Мама никогда не работала, и даже помыслов в эту сторону у неё не велось. Она всегда казалась воздушной аристократкой до мозга костей. Не знаю, как мы у неё такие получились? Зато мама очень красивая, будто ангел. Она всегда за собой хорошо следила, и до сих пор выглядит скорее моей старшей сестрой, чем родительницей.
Дни проходили достаточно быстро. Я успела дописать свою дипломную работу, пользуясь хозяйской библиотекой. Ректор собрал у себя самую лучшую коллекцию книг по рунам. В ней я и потерялась, зачитываясь, впитывая новые знания, иногда выплывая на поверхность. Как-то меня там обнаружил А́дмиан. Он замер в дверях, недоумённо взирая на убежище, похожее на крепость из книг, будто я готовилась к долгой осаде. Тетрадь рядом была полна разнообразными пометками, стопки исписанных листов лежали поблизости как доказательство, что я не случайно тут оказалась, как бы заглянув на минуточку. Демон определённо не ожидал увидеть меня здесь в такой компании, наверно, думал, что я романами зачитываюсь.
– Боюсь даже спросить, что ты делаешь?
Демон неторопливо обходил стопки книг, направляясь к столу, заглядывая в готовые страницы.
– Дипломную дописываю. – устало ответила, внося несколько пометок. В глазах уже рябило от букв.
Мужчина, расположившись в соседнем кресле, пододвинул к себе листы и, хмурясь, стал читать, и что больше расстраивало, черкать. Кажется, придётся вносить изменения… или переписывать заново. Так мы просидели несколько часов.
– Неплохо. – заключил демон, откладывая последнюю страницу. Что он считал «неплохим», не знаю. По-моему, он там половину позачёркивал. Я чувствовала себя сейчас бездарностью. – В академии, когда будем, покажу тебе нужные книги, дополнишь. Почему ты вообще это делаешь летом? Тебе что, заняться нечем? – демон потёр переносицу и посмотрел на меня внимательно, будто первый раз увидел.
С Линой мы нашли общий язык, она достаточно весёлая, мы часто гуляли по городу, заходили на чаепитие к её подружкам. В нижнем мире живут и люди, да не в таком количестве, сколько у нас, но встречаются, а у Лины знакомые с разных рас. У ведьмочки есть работа: она делает зелья, противоядия, разные кремы на продажу.