– Ты боишься. – пришёл к верному заключению Алексиан.
– Да! Бездна её подери. Думал, она умерла. Сердце так скрутило от боли, я боялся, что точно потерял Кару. Решил: заберу тело, воскрешу её и буду ругать. Чуть с ума не сошёл.
– Я тебя понимаю.
В дверь постучались, и в переговорную вошёл Герем с бутылками разных напитков и двумя бокалами, а после откланялся и вышел.
– Я ещё в библиотеке хотел поискать. – наливая себе янтарную жидкость, подхватил полный бокал и бутылку, направился к двери.
– Я с тобой, а то ещё дел натворишь. – брат тоже взял бокал, и мы вместе отправились в библиотеку.
Спустя минут сорок, когда бутылка оказалась пуста, а нужная информация так и не находилась, Алексиан, хлопнув меня по плечам, развернул к двери и подтолкнул к ней.
– Всё, иди спать, тебя там жена в углу ждёт.
– Я пока не нашёл нужной информации. – оправдывался я, хотя уже мыслями был с Карой и, честно сказать, боялся к ней идти. Ведь как представлю, что она сидит наказанная, сердце кровью обливается.
– Я поищу, и сейчас сюда людей нагоню, тоже будут искать. А то все боятся войти, пока мы с тобой тут.
В коридоре, правда, толпились маги, и когда я вышел, все чуть склонились.
Добравшись до нашей комнаты, долго стоял за дверью, решаясь войти. Сделав глоток обжигающего напитка, вошёл внутрь. Жалость стала разъедать сразу, завидев ребёнка, сидящего на шкуре, подтянув коленки. Хотелось обнять её и больше не выпускать из рук.
Усевшись в широком кресле, залпом допил содержимое и отставил бокал.
– Иди ко мне. – осипшим голосом сказал и снял защиту.
Голубоглазое создание медленно поднялась, и виновато опустив голову, подошла, а когда я расставил руки, приглашая к себе, залезла ко мне на коленки и крепко обняла за шею. Ощутив знакомое тепло, облегчённо выдохнул и тоже сжал её в объятиях. Какое-то время мы просидели так молча, а потом, встав, подхватил своё чудо удобнее направился на выход из будуара.
– Пошли спать. – пояснил я, удивлённо осматривающейся занозе.
– Вместе? – дезориентировала она меня своим вопросом, но я как взрослый мужчина, не подал виду.
– Конечно. Я в виде исключения не буду раздеваться догола. – её пухлые губы дрогнули в улыбке, и она прижалась к моей щеке носом, а потом поцеловала.
– Прости меня.
Сглотнув комок жалости в горле, устало выдохнул.
– Уже простил.
Кара
– Ешь. – Леам, усадив к себе на колени, перед моим ртом держал вилку с кусочком оладушка. Я, красная от стыда, с осуждением смотрела в лукавые глаза мужа.
Моё наказание углом не закончилось: утром нас разбудили, и мы отправились в академию. Я – учиться, Леам – учить. Казалось бы, ничего нового. Вот только я выглядела семилетним ребёнком, и чтобы не наклоняться с ростом-то демона, рогатый везде носил меня на руках: от кареты до академии, от аудитории до аудитории. А сейчас усадил к себе на колени КАК РЕБЁНКА! Кажется, в столовой даже никто не дышал, все с интересом наблюдали за нами. Да уж, развлечение так развлечение: нечасто один из самых строгих преподавателей, невероятно опасный палач короля, возле которого все даже дышать боятся, кормит на руках свою семилетнюю жену.
– Наказываешь?! – обречённо утверждала я. А счастья-то сколько в глазах рогатого! Даже злиться на него нормально не получается.
– Ну что ты, любимая. – притворно изобразил удивление он. – Просто в академии нет специальных стульев для детей, тебе будет неудобно есть. И когда я позволила засунуть еду себе в рот, он расплылся в довольной улыбке. – Вот умница. – я чуть не подавилась, но к нам подсел ректор с женой, и меня отвлекли.
– Мне определённо нравится твоё изощрённое чувство юмора. – не скрывая злорадства, похвалил мужа Адмиан.
– Вокруг одни недруги. – обиженно пробурчала я, и пришлось открыть рот для очередного куска, дабы не быть измазанной мёдом, которым он щедро был полит.
Оказывается, ректор преподавателей не предупреждал о моих внешних изменениях. А вот теперь представьте их лица, когда они видят на своём уроке сидящего на стопке книг ребёнка. Их бы зафиксировать на память для потомков в этот момент, да нечем. А когда в конце занятия профессор Кофл заходит каждый раз в аудиторию, и берёт этого ребёнка на руки и закидывает на плечо неподъёмную для меня в этом состоянии сумку – просто невероятно! Лучшего спектакля ещё никто не видел.
Два дня я пью какие-то зелья, надо мной проводят разные ритуалы, и ничего не помогает вернуться к исходному состоянию. На третий день меня понесли в храм.
– Будешь разводиться? – я с ужасом смотрела на двери храма, которые всё приближались, так как Леам поднимался к ним по ступенькам. Муж аж остановился от моего предположения.
– Кара, что за бредовые мысли тебя посещают?
Я насупилась, скрестив перед собой руки.
– Ну а что, я теперь функции жены выполнять не могу. Да ещё и приходится возиться со мной, как с ребёнком.
Да, может, поначалу ему и было весело надо мной потешаться, а дальше что? Сколько так может продолжаться?
– Кара, если бы ты не была ребёнком, я бы искусал твою нижнюю губу, которую ты так старательно выпячиваешь. Но ты не переживай, я по-настоящему на тебе оторвусь, когда ты снова станешь прежней.
– Тогда зачем мы идём в храм?
– Будем взывать к связи истинных.
Лина приготовила зелье, а великие умы, посовещавшись, решили попробовать один старинный ритуал.
Жрец нарисовал на полу несколько символов, которые в купаже взывали к моему истинному обличию, на руки нанесли метки истинности, после храмовник воззвал к богам. Все надеялись, что прям сейчас произойдёт чудо, но лишь когда спустя пару минут ничего не поменялось, разочарованно вздохнули.
Понурые вернулись домой и молча поужинали вместе с монархом, а теперь все завтраки, обеды и ужины у нас проходили втроём. Правда, обычно они были позитивные, но сегодня никто не сказал ни слова. Приведя себя в порядок, мы рано легли спать. Устали скорее морально, чем физически.
– Максимилиан. – шёпотом позвала я в тишине нашей спальни.
– Что? – так же тихо отозвался он.
– Я тебя люблю.
Руки мужа сжали крепче, и он поцеловал меня в макушку.
– И я тебя люблю. Только…
– Что только? – от нервов не дала ему договорить.
– Только без глупостей.
Привстав