***
Умирая от тревоги, Анет дожидалась отца, который, как это часто бывало, задерживался в присутственных местах. Последние несколько дней она ощущала, что вот-вот с ней начнёт происходить то самое… Она куталась в шаль, хотя дома было тепло, нарочно покашливала — а вот озноб, что сотрясал её тело, был самым настоящим.
Анна сидела у себя, когда заметила у своего окна крупного, чёрного ворона — птица несколько раз подлетала близко, на мгновение замирала, словно разглядывала, что происходило в комнате. Анет засмотрелась на неё и даже перестала всё время прислушиваться к себе, пытаясь не пропустить свою ежегодную пытку. Казалось, ворон внимательно наблюдает за ней своими блестящими, чёрными глазами.
Заинтригованная, Анна открыла окно. Птица не сразу, но влетела в комнату, приблизилась, вглядываясь в лицо Анны живым, умным — почти человеческим — взглядом. Анет протянула руку, коснулась чёрных перьев; птица на миг отпрянула было, но тут же вернулась и вспорхнула девушке на плечо. Анне даже показалось, будто ворон погладил её по голове своим сильным крылом.
Ворон смотрел на неё столь пристально, что Анет засомневалась, не была ли это какая-то дрессированная птица: может быть, она потерялась, улетела из цирка или зоосада?
— Ты, верно, кушать хочешь? — спросила Анна, поглаживая глянцевые чёрные перья. — Я принесу хлеба и молока…
Она ссадила ворона с плеча и, не закрыв окна, вышла из комнаты и направилась на кухню. Чтобы раздобыть чашку молока и ломоть хлеба, ей не пришлось потратить много времени — к счастью, был уже поздний вечер, и кухарка давно закончила работу.
Анет вернулась к себе и с досадой всплеснула руками: комната была пуста. Не стоило оставлять окно отворённым…
— Вот глупый, кто же тебя теперь накормит? — пробормотала она. — Пропадёшь ведь, коли потерялся…
И тут, к её радости, послышался шум крыльев и из-за шифоньера показался чёрный силуэт — оказывается, ворон прятался!
— Ну прости, ах ты умник какой оказался! — приговаривала Анет, потчуя птицу хлебом, смоченным в молоке. — Ведь и правда, увидел бы кто, выгнали бы, ещё и крик подняли!
Ворон пробыл с ней ещё некоторое время, а когда взошла луна, и Анна, облокотившись на подоконник, наслаждалась ясной майской ночью — птица осторожно вспорхнула ей на руку. Посмотрела внимательным, долгим взглядом, коснулась щеки крылом — и растворилась в ночном мраке, быстро и бесшумно, точно призрак.
Анна удивлённо проводила ворона глазами, и вдруг разом почувствовала сладкую, тяжёлую усталость, даже голова закружилась: сил хватило лишь на то, чтобы раздеться и лечь в постель. Она уже готовилась погрузиться в блаженный сон, когда до неё донеслись бурные истерические рыдания Елены, испуганный голос мачехи… Что там ещё случилось? Она потянулась было за пеньюаром: надо бы пойти, узнать, что такое с сестрой — но рука безвольно упала. Глубокий сон накрыл её, словно тёплое одеяло на гагачьем пуху.
***
Наутро Анна проснулась свежей, отдохнувшей и полной сил. Ничего похожего на ежегодные майские страдания она не испытывала. Вчера с ней точно произошло что-то хорошее — что же? Она не могла припомнить, однако, подойдя к зеркалу, внимательно осмотрела себя и ожидаемых ужасных изменений не увидела.
Ей захотелось петь и смеяться, но это не был тот приступ буйства, повторения которого она боялась, это оказалась нормальная, естественная радость! Неужели Бог наконец-то смилостивился над ней и больше подобного не повториться?
В дверь постучали; вошла горничная Люба с подносом.
— Барышня, тут барыня вам прислали укрепляющую микстуру, а то вы всё кашляли вчера. Вот они и беспокоились, аж с ночи вам лекарства готовили…
Анет, не вслушиваясь, машинально выпила снадобье, имевшее приятный травяной вкус с какой-то горчинкой. Напевая, она оделась; наверное, сегодня папенька уже решительно заговорит с нею о женитьбе. Анна пока не решила, какой именно ответ даст отцу, но нынешним утром она находилась в таком блаженстве, что хотела обнять весь мир. Если граф Левашёв и правда любит её, пожалуй, она готова будет составить его счастье, помочь ему вернуть промотанное родителем состояние, блеск и славу старинной фамилии. Он хороший, благородный человек и цели его, несомненно, благородны!
***
И вот, перед самым отъездом на дачу в Стрельну, Анна, последнее время бывшая совершенно счастливой, вдруг захворала и лишилась чувств. Ей с самого утра нездоровилось, однако это было уже не то, чего она боялась. Наступил июнь, один из самых любимых ею месяцев — ведь теперь целый год можно было жить и не беспокоиться о том… Перед тем, как потерять сознание, Анет запомнила лишь, что прошла из столовой в гостиную, остановилась перед портретом пропавшей матери: ей вдруг показалось, что изображение ожило, и в прекрасных глазах княжны заблестели слёзы… Анна испуганно вскрикнула, ноги её подкосились; подбежавшая Елена едва успела подхватить сестру и не дать ей удариться об пол…
Глава 4
Елена зашла к отцу в кабинет, дабы пригласить того к обеду. Папенька, казалось, был чем-то сильно рассержен, однако не забыл небрежно поздороваться с младшей дочерью и осведомиться о здоровье Анет.
— Я ещё не успел зайти к ней сегодня, — добавил отец. — Да и боязно что-то…
— Отчего же боязно, папаша? — внутренне замирая, спросила Елена.
В её памяти ещё было свежо происшествие в спальне Анны — а о том, что происходило не далее, как сегодня утром между нею и Владимиром, Елена боялась даже вспоминать. Её тело всё ещё хранило прикосновение его сильных горячих рук, когда он подхватил её и прижал к себе. Думая об этом, она закрывала глаза от смущения и низко опускала голову. Зачем он это сделал?! Как он мог, когда их с Анет свадьба уже назначена?
Елена старалась уверить себя, что со стороны Владимира это был знак внимания, услуга из вежливости будущей родственнице. Верно, он всего лишь хотел, чтобы она не промочила ног, переходя лужи во дворе! И всё-таки… Его прерывистое дыхание, загадочно-печальный взгляд, устремлённый на неё, «простите», произнесённое шёпотом! Больше он ничего не сказал ей