Софья ласково взглянула на него.
— Если только вы не шутите, я могла бы сказать матушке, что принимаю приглашение Мари Завадской побыть немного у них в усадьбе, подышать там свежим воздухом. Мама всегда одобряет, когда я думаю о своём здоровье!
— Великолепная идея! — вскричал Левашёв. — Господин Завадский вечно зазывает меня туда! Ибо во время той самой охоты, когда на Анет… — он запнулся и умолк.
— Так что же? — спросила Софи. — Если вы хотели сказать что-то о вашей покойной супруге, говорите. Я вовсе не желаю, чтобы эта тема стала для нас запретной.
Но для Владимира это было уж слишком: обсуждать с мадемуазель Нарышкиной охоту у Завадских и нападение на Анну! Сейчас, когда он был в шаге от осуществления своей мечты сделаться мужем Софьи Дмитриевны и зятем его величества, он хотел бы забыть Анну и всё, связанное с ней, как страшный сон. Но, к сожалению, это было невозможно.
— Софья Дмитриевна, простите, Бога ради — но я пока не могу говорить об Анет спокойно… Простите меня.
Владимир проговорил это глухо, отвернувшись — затем он уткнулся лицом в ладони, ибо отлично знал, как трогательно и печально смотрится в этой позе.
Наступила пауза. Софья легко соскользнула с кресла, наклонилась к Левашёву и провела рукой по его каштановым волосам.
— Прошу вас, не плачьте, милый Владимир Андреевич… Я ужасно сожалею, что была такой нечуткой! Знаю: ваше горе ещё слишком свежо.
Она присела на ручку его кресла. Левашёв крепко зажмурился, надеясь и вправду выдавить слезу, и на всякий случай «неловко» вытер глаза кулаком.
— В вашем присутствии это горе становится далёким, я смогу гораздо скорее примириться с утратой, — нежно прошептал он. — Непременно, непременно поезжайте к Завадским! Там наша встреча устроится как нельзя лучше…
Длинные золотистые ресницы Софи трепетали, а щёки заливал нежно-розовый румянец. Вскоре заиграли вальс, и Левашёв подал Софье Дмитриевне руку. Они закружились. Софи была точно пёрышко в его руках, лёгкая и эфемерная, в тоже время он слышал её взволнованное дыхание и видел, как блестят её глаза. Владимир обвивал левой рукой её тоненький стан и думал: каким счастьем были бы для него эти мгновения, если бы призрак бывшей супруги не витал над ним… И если бы тёща, Катерина Фёдоровна, не маячила перед глазами живой угрозой.
***
Всю весну речи не шло, чтобы Левашёв с Еленой и детьми уехали куда-либо за границу. Владимир искусно лавировал между Еленой и Катериной Фёдоровной. Он убеждал первую, что страшно хочет скорее уехать, но это сильно повредит его карьере и уронит в глазах господина Нессельроде. Элен соглашалась и советовала не просить отпуска, если только Володенька чувствует себя в силах ходить на службу.
Левашёв заводил такие разговоры в присутствии тёщи — та для виду кивала и не возражала ни словом. Но по её поджатым губам и презрительно-насмешливому взгляду Владимир понимал, что Катерина Фёдоровна насквозь видит его игру. В итоге он трусливо избегал оставаться с ней один на один. При этом был подчёркнуто ласков и нежен с Еленой, внимателен к детям: расспрашивал об их здоровье, играх, питании, и тщательно запоминал услышанное. Когда появлялись гости, Левашёв без конца рассказывал им о детях, так что присутствующие умилялись и считали его образцовейшим из отцов.
***
Сообщение Дениса о встрече с Анной в книжной лавке, повергло Владимира в шок, хотя он и пытался тогда успокоить себя изо всех сил. А вот для Катерины Фёдоровны этот факт мог послужить ему оправданием — до поры до времени.
Когда вернулась пропадавшая весь день Люба, Елена приступила к ней с расспросами. Однако горничная ответила, что повздорила с Денисом, обиделась и, разнервничавшись, убежала из дому. Елена, кажется, поверила, пожурила Любу и велела больше не вести себя так безответственно.
Через несколько дней все вроде как успокоились, и побег Любы был забыт. Вечером, когда Элен ушла к себе, Владимир пригласил тёщу в столовую и отослал всех слуг, дабы поговорить наедине.
Когда они уселись друг против друга, Левашёв невольно содрогнулся. Ему вспомнилась прошлая осень, их заговор с Катериной Фёдоровной насчёт убийства Анны. Тогда, ослеплённый блестящими надеждами, он не предполагал, что осуществление его замысла окажется таким непростым. Да и тёща казалась вполне хорошим союзником.
— Я пригласил вас сюда не просто так, — нарушил он молчание. — К сожалению, Денис принёс мне сегодня весьма тревожную весть.
В лице собеседницы не дрогнул ни один мускул.
— Денису показалось, что он видел Анну в городе. Он теперь практически уверен, что графиня не погибла при пожаре, и разумеется, такая возможность не исключена, — сообщил Владимир, внимательно наблюдая за Катериной Фёдоровной. — Понимаете ли вы, что это означает?
Наступила пауза.
— Ему показалось? — переспросила тёща. — Или он в самом деле её видел?
Она повернулась и взглянула в окно, за которым начинался дождь. Она сидела перед ним, такая же, как всегда: спокойная и строгая. Левашёв сжал кулаки — да не может быть, чтобы эта женщина имела такое самообладание! Небось нарочно притворяется невозмутимой, чтобы вывести его из себя!
Ночи становились всё светлее, но улицы в городе пока освещались по-зимнему. И теперь, когда за окном покачивался фонарь, в его неверном свете Владимир видел неподвижный, чёткий профиль исхудавшего лица Катерины Фёдоровны, её впалую бледную щёку, заострившийся подбородок… Левашёв давно не присматривался к тёще пристально, и сейчас отметил её болезненный, изнурённый вид. «Неужто всё-таки хворает? Вот бы хорошо, кабы померла скоро!» — подумал он.
— Неужели мне надо подсказывать, как теперь лучше поступить, граф? — произнесла Катерина Фёдоровна. — Вы, полагаю, и сами понимаете, что эту вашу незнакомку, похожую на Анет, надо отыскать любой ценой! Иначе… Да что там говорить! Мне странно, что вы предпочли бездействовать.
Она пожала плечами.
— Денис не узнал, где живет эта девушка, похожая на Анну Алексеевну. Он не догадался пойти за ней следом…
— Ну, если вы и дальше будете полагаться на безмозглого лакея, — перебила Катерина Фёдоровна, — не удивлюсь, когда в ваш дом постучится квартальный надзиратель, дабы спросить вас кое о чём. Вы уже придумали, что станете отвечать?
Опять она позволяет себе над ним издеваться! Да неужели не понимает, что сама завязла в этом деле по уши?
— Я что, должен был самолично объехать весь город и спрашивать каждого встречного?! По-вашему, мне нечего делать? Если вы не заметили, у меня служба! — возмутился Владимир.
— Служба? О да! — Катерина Фёдоровна бросила на него ироничный взгляд. — Я заметила ещё и