— Ну вот, — довольно проговорила старушка. — Сейчас вылечим нашего больного, будет как новенький.
Она протянула Анне отрез чистого тонкого полотна и велела порвать на тряпицы. Затем графиня Левашёва попробовала рукой зелье в котелке — к её изумлению, она уже стало прохладным и издавало горьковато-приятный, полынный аромат.
Всеслав неподвижно лежал на животе, плотно сомкнув веки. По знаку Макаровны Анна смочила несколько тряпиц готовым зельем и аккуратно приложила к спине и плечам князя Полоцкого. Тот продолжал молчать, лишь уткнулся лицом в скрещенные руки; Макаровна же кивнула Анне и предложила ей достать с верхней полочки большую склянку из тёмного стекла.
— Вот спасибо тебе, милая… Сейчас князю будет легче. — Она спокойно улыбнулась Всеславу.
Старушка принялась готовить какую-то микстуру, попутно объясняя Анне, что настойка поможет снять боль и жар, а завтра больной и совсем поправится… Анна машинально кивала, время от времени меняла подсыхающие примочки на спине Всеслава. Она ушам своим не верила: после того, как по воле Праматери князя Полоцкого подвергли жестокой экзекуции, Макаровна теперь лечила его, облегчала его страдания! Да ещё так заботливо, словно любящая нянюшка! «Кто же она на самом деле?!» — с ужасом подумала Анна.
— Ты не переживай так, — без труда угадала её мысли старуха. — Князь у нас с тобой быстро на ноги встанет. А насчёт того, о чём думаешь… Да, есть такое, куда вам, людям, лучше и не заглядывать. Так-то, Аннушка.
Праматерь произнесла это без всякой угрозы, просто и мирно.
— Вы же не человек, Анисья Макаровна? — спросила вдруг Анна, сама себе удивляясь. — Откуда вам знать, что для нас лучше?
Старуха засмеялась.
— Почему же совсем не человек? Ем, пью, сплю. Ты про это у Илюши спроси: он меня с детства знал, как и сестрица его, Катеринушка. Я их, почитай, собственными руками вырастила, любила как родных.
Макаровна пристально взглянула Анне в глаза.
— А что, рассказывал ли тебе Илья Фёдорович про свою семью? Про сестру Катерину?
Илья Фёдорович про сестру Катерину… Катерину Фёдоровну!.. Анна даже зажмурилась. Чёрт побери, как это она не догадалась раньше: вот чьи черты смутно напоминало ей лицо Илюши — высокий лоб, тонкий прямой нос, чётко очерченные губы, твёрдый подбородок… Только Катерина Фёдоровна была слишком худа, бледна и бесцветна, со светлыми редкими бровями и ресницами, да ещё рот вечно поджимала узкой щёлкой. А вот Илюше повезло больше — у него огромные яркие глаза, бронзовый оттенок кожи, пушистые русые волосы… Но они и правда похожи с Катериной Фёдоровной! Что там рассказывала про него Люба? «У ней же тогда ещё брат младший пропал! Тоже у вашего родителя служил. Вот он, мать говорила, добрый парнишка был и на лицо красивенький…»
Анна улыбнулась при этой мысли: Илья был близок их семье, он служил папеньке и занимался его лошадьми ещё до её, Анны, рождения! Ведь он, собственно, старше её должно быть лет на шестнадцать, а выглядит сейчас совсем молодым! Чудеса!
Но тут же на память пришло и остальное, связанное с мачехой — всё то, что пришлось графине Левашёвой вытерпеть от неё — Анна невольно поморщилась. Хотя Катерины Фёдоровны больше нет, значит всё это уже в прошлом… Макаровна смотрела на Анну с выражением благожелательного любопытства.
— Ты что же, и вправду ничего не знала?
— Нет. Мы с Илюшей не думали, что наши семьи имеют какое-то отношение друг к другу. Впрочем, для меня это ровным счётом ничего не значит, — последние слова Анна проговорила задумчиво и больше для себя, чем для Макаровны.
В самом деле, что это меняло? Хорошо, пусть Илья — младший брат её мачехи, а Макаровна — их старая нянюшка. Илья пропал много лет назад, потом нашёлся, но в таком состоянии, что у Катерины Фёдоровны были причины скрывать его от всех.
Тут Анна почувствовала некое беспокойство. Было в этой истории ещё что-то, что её подсознательно страшило, о чём не хотелось даже говорить вслух. Это «что-то» было связано с её женихом, пребыванием его в обиталище мавок двадцать лет назад. И ведь Макаровне наверняка было известно, что он здесь! Или же…
— Илья с самого начала знал, кто вы такая? И Катерина Фёдоровна знала? — спросила Анна.
Старушка пожала плечами.
— А им оно к чему? У меня, детка, почитай, две жизни; одна с другой почти не сходится! Первая здесь вот, — она оглядела своё уютное жилище, — где мавки, дочери мои, что от невестки первой, Отрады, произошли. Не хотела я этак, ну да она сама напросилась. Я ли не отговаривала да не предостерегала её?! Ну вот, не сдержалась… — Макаровна горестно махнула рукой. — Разгневала она меня, вот так и вышло. И с тех пор они, кто мавками-то рождались, все ко мне приходили, больше им идти некуда.
«Кроме моей маменьки», — хотела было сказать Анна, да побоялась вызвать новый гнев Праматери в адрес несчастной Златы.
— А какова ваша вторая жизнь? — вместо этого спросила она, осторожно поддерживая голову Всеслава, пока Анисья Макаровна вливала ему в рот какое-то снадобье.
— А вторая, — ответила та, — как раз земная, человеческая. Вот и Илюша твой — тоже мой потомок. Как Отраду я от нас прогнала, мой сын второй раз женился, там и дети пошли: обычные, как все. И никогда эти две линии между собой не пересекались, пока Злата не ушла…
Старушка замолчала и, поджав губы, снова занялась Всеславом. Анна наблюдала за ней со смесью любопытства и страха. Вот уж правда, лучше бы судьбы мавок и людей не сходились вовсе! Хотя… эта встреча ведь сделала из Илюши странное, но необыкновенно сильное существо, так же как встреча маменьки и отца подарила ей, Анне, удивительные способности!
— Ну вот, теперь ты всё про нас знаешь, милая, — усмехнулась Макаровна. — Чай, занятно, кому расскажи, не поверят! Но ты не думай, я нарочно никогда моих дочерей к людям надолго не отпускала, знала, что добром не кончится! Хватило мне Отрады одной…
Однако судьба неудавшейся ведьмы в этот момент волновала Анну куда меньше, чем судьба Златы, да и своя собственная. Но спрашивать Праматерь про Злату Анна всё равно пока не осмелилась.
— Да, теперь я поняла почти всё, — едва слышно произнесла она. — А вот то, что Катерина Фёдоровна пыталась меня убить, вы знали?!
Макаровна снова мелко захихикала