Но, значит, с женитьбой дело не сложилось. Вопрос про свадьбу жёг ей язык, однако Елена понимала, что об этом не стоило говорить. Она не отняла своей руки и просто сидела на стуле, позволяя Владимиру по очереди целовать каждый её пальчик. Да, он всегда умел быть нежным!
— Ты всё ещё любишь меня? — произнёс Владимир.
Что она могла ответить?
Елена беззвучно наклонила голову и одними губами прошептала: «Да».
Тогда он обнял её, но не так, порывисто и страстно, как раньше, а скорее робко — и уткнулся лицом в её плечо. Елена коснулась дрожащей рукой его нестриженных каштановых волос. Такие мягкие…
Рука об руку они поднялись на второй этаж. Елена проведала близнецов, которые мирно спали под надзором Эрны, Владимир же остался ждать её на галерее — когда она вернулась, то увидела, что он радостно улыбается.
— Ты не представляешь, как это чудесно — знать, что больше не один! — прошептал он. — Спасибо, Элен!
Здесь, в полутьме, нарушаемой только отсветами тлеющих внизу, в камине большой гостиной, угольков, Владимир осмелился-таки привлечь её к себе и поцеловать. Елена же мучительно думала, что теперь делать? Она до сих пор не могла прийти в себя от того, в каком плачевном виде нашла графа Левашёва после своего побега! Имеет ли она право оттолкнуть его из-за собственной обиды?
Больше ничего не говоря, держась за руки, они дошли до спальни Владимира. Он распахнул перед ней дверь, не поднимая глаз — покорный, тихий. Елена медленно переступила порог и позволила Левашёву сжать себя в объятиях.
***
На следующее утро они проснулись очень поздно. Елена вскочила, чтобы наведаться поскорее в детскую, но Владимир поймал её за руку и притянул к себе.
— Ты ведь больше не уйдёшь? — настойчиво спросил он. — Только не делай больше так, как в прошлый раз!
Она внутренне сжалась от напоминания о «прошлом разе». Однако Левашёв глядел радостно и лукаво, будто никаких недоразумений между ними и не было. Елена пересилила себя и на минуту прилегла обратно, положив голову ему на грудь.
— Я всего лишь пойду гляну, как там наши малыши! Я так соскучилась по ним, ты не представляешь!
— А я соскучился по тебе, — заявил Владимир, но отпустил её.
Елена накинула пеньюар, заботливо принесённый Марфой, и отправилась в детскую. Близнецы уже проснулись, позавтракали и ползали по ковру среди игрушек под присмотром Эрны. Та улыбнулась хозяйке. Елена, дрожа, опустилась на пол рядом с детьми и принялась перебирать игрушки, пытаясь обратить на себя внимание малышей. Эрна тихо посоветовала барыне не пытаться сразу взять детишек на руки, так как они успели отвыкнуть. Елена кивнула, изо всех сил сдерживая желание схватить их обоих в охапку и прижать к себе. Теперь она чувствовала себя страшно виноватой, что из-за обиды на Левашёва и собственной гордыни оставила малюток так надолго… «Как же я могла?» — билась у неё в голове единственная мысль.
В детскую вскоре заглянул Владимир, приласкал детей, поздоровался с нянькой и нежным тоном предложил Елене позавтракать с ним. Она согласилась и пообещала через четверть часа спуститься в столовую.
В своей комнате Элен с удовольствием привела себя в порядок и заколола волосы высоко на затылке. Она не стала переодеваться в платье — так приятно было чувствовать себя дома — и осталась в красивом пеньюаре с пышными кружевами и домашних туфлях на босу ногу, лишь накинула на плечи тёплый шерстяной платок и надушилась ландышами… Когда Елена наконец спустилась в столовую, Владимир уже сидел за кофе, умытый и тщательно выбритый. Какой контраст с его вчерашним неопрятным, потерянным видом! Сейчас она видела перед собой своего прежнего Владимира.
Елена улыбнулась ему и уселась за стол. И в этот момент в передней раздался какой-то шум, незнакомые властные голоса, испуганное бормотание лакея. Элен вскочила, чтобы узнать — что такое? Но в столовую вошли несколько человек и, ахнув, она опустилась обратно на стул. Это были люди, одетые в мундиры из светло-синего сукна с серебряными петлицами, синие шинели и каски. Жандармы!
Владимир опомнился первым. Он поставил чашку на стол, прищурившись, надменно-вопросительно глянул на непрошенных гостей. В столовую сунулась было Марфа с блюдом, на котором были разложены печенья, коржики, пряники и прочие лакомства, столь любимые хозяином — но офицер Жандармского дивизиона знаком велел ей убраться.
— Что вам угодно, господа? — нарушил молчание Левашёв. — По какому праву вы распоряжаетесь в моём доме?
— Граф Левашёв? — ответили ему вопросом на вопрос.
— Да, это я.
— Вы арестованы, — отчеканил молодой офицер, — по подозрению в причастности к тайным обществам, планирующим покушение на жизнь его величества, имевшим умысел по потрясению империи, ниспровержению государственного порядка…
Пока жандарм говорил, Елена, ничего не понимая, переводила взгляд с него на Владимира — тот выглядел таким же изумлённым, и это её успокоило. Конечно же, это какая-то ошибка, и сейчас всё разъяснится!
— Извольте следовать за нами, господин граф! — заключил офицер.
— Не понимаю, о чём вы? — произнёс Владимир. — Всё сказанное вами не имеет ко мне ни малейшего отношения! Я служу в Министерстве иностранных дел под началом графа Нессельроде, он подтвердит, что я не состоял ни в каких…
— Вы бывали в доме господина Рылеева Кондратия Фёдоровича? У нас имеются сведения, не допускающие сомнений, так что нет смысла отпираться.
— Кондратия Фёдоровича? — Левашёв пожал плечами. — Да, меня приглашали туда два или три раза.
— Вам знакомы господа Шаинский, Каховский? — продолжал офицер.
— Знакомы! Но какое отношение они имеют…
— Отлично, граф. Об остальном расскажете следственному комитету. Идёмте!
Двое жандармов направились к Левашёву; Елена вскочила и бросилась к офицеру.
— Сударь, это какая-то ошибка! Куда вы собираетесь увести Владимира Андреевича?
— А вы ему, собственно, кто: супруга, сестра? — осведомился жандарм.
— Я просто… — Елена запнулась. — Я просто его родственница.
— Родственница? — Офицер слегка окинул слегка насмешливым взглядом её дезабилье