– Я его практически не знаю. Просто он слишком скользкий тип. И отец так считает. Но мы отошли от темы, Никита.
Каменский кивнул.
– Пожалуй. Что ж, продолжим. Извини, Лекс, но на что ты рассчитываешь? В разломе.
– На тебя. Но если нет… Я должен использовать шанс. Потому Егор и отдал мне свои антидоты. А если ты имеешь в виду, что отец и император уже мертвы… Здесь тоже есть шанс. У них тоже могли быть антидоты.
Каменский прищурился.
– Могли и быть. Но не на такой длительный срок. Сам подумай: император не стал бы набивать антидотами карманы. Особенно на балу. А твой отец тем более.
– Шанс всё равно остаётся, – мрачно возразил Лекс. – Например, выходы из разлома в другой мир, без тёмного эфира. Когда мы ушли из империи в открытый тобой портал, мы же попали не в разлом. И даже не туда, куда ты собирался.
– Лекс, это была случайность.
– Не спорю. Но я должен убедиться, что император и князь Львов пропали именно в разломе.
– Мысль верная, – кивнул Каменский.
– В общем, я больше не буду тебя уговаривать. Просто при первой же возможности метнусь в разлом, – упрямо сказал Лекс. – Пусть всего на четыре часа.
Каменский посмотрел ему в глаза – впервые за весь разговор – и хмыкнул.
– Жалко, я свистеть не умею. Кстати, ты умеешь? Если да, то научи.
– Зачем? – растерялся Лекс.
– А затем, что тут только присвистнуть и остаётся. Лекс, это чистый шантаж с твоей стороны.
– Ну да, – охотно согласился Лекс. – Шантаж, не спорю. А ты бы что на моём месте сделал?
– Видимо, то же самое. Но я… – Каменский вдруг замолчал и опять усмехнулся. – Ты же помнишь, что сказал Палей? Уже готовится группа, которая пойдёт в разлом именно затем, чтобы найти императора.
«Точнее, его тело», – повисло в воздухе недоговорённое.
Потому что император Александр Третий был необходим России. Живой или мёртвый – но необходим. Чтобы признать наследника императором, необходимо зафиксировать кончину предыдущего правителя. И группа смертников, собравшаяся идти за ним в разлом, шла именно за телом. На то, что его величество выжил, надежды не было.
Но что, если император пропал не в разломе?
– Меня не возьмут в эту группу. Кстати, как и тебя. Там асы, в том числе целитель, – медленно произнёс Лекс. – И их всего четверо. Но даже если бы взяли – я предпочитаю идти с тобой, Ник.
– Это так радует, – язвительно ответил Каменский. – Ладно. Ты меня уговорил.
И Лекс Львов, не сдержавшись, широко улыбнулся.
Он не солгал Каменскому ни словом. Больше того: был абсолютно уверен, что если отец и император всё же попали в разлом, то отыскать их там сумеет только вот этот парень.
Князь Никита Каменский, который, по мнению Лекса, стоил сразу десятка маститых и опытных одарённых.
А вопрос, как такое возможно, Лекс Львов предпочитал пока не рассматривать.
Глава 7
Утром после завтрака я звоню Токсину. Что бы там Соболев ни говорил, в разлом я пойду обязательно. И если брать с собой Львова – лишние антидоты ни разу не помешают. А значит – нужен наш гений от химии-алхимии, Дмитрий Бородин.
Вот только трубку он почему-то не берёт.
Выслушав стопятьсотый гудок за пятнадцать минут, плюю на всё, беру Шанка и Крайта и гоню на хату к Токсину.
По дороге мне отзванивается Палей.
– Ждите сегодня в гости, – говорит он и отключается.
Так… С прослушкой надо что-то решать. Необходимость изъясняться знаками уже напрягает. Поэтому по пути заезжаю к знакомому барыге – когда-то заглядывал к нему с Токсином – и забираю три левые симки. Потом останавливаюсь у ближайшего салона и покупаю там самые простые модели смартфонов – себе, Палею и Львову. По крайней мере, теперь будем с моей командой на связи.
На звонок домофона никто не отвечает, поэтому я просто открываю дверь своим набором ключей и поднимаюсь на нужный этаж. Открыв замок, тут же уворачиваюсь от летящего в лицо стакана с кипятком.
Вжух! Стакан впечатывается в дверь, которую я успел закрыть. Капли попадают на щёку, и я морщусь.
Домовой. Ну… зато не пропал, как навка и прочие!
– Князь Каменский? Прости, поторопился со злости, – кается домовой. – Думал, снова вражина какая лезет.
– А лезли? – тут же ловлю его на слове.
– Было дело. Дважды заказчики какие-то. Топтались, в дверь стучали… Всё о срочных зельях говорили. А один раз – нерусь какая-то. На чужом языке так смешно лопотали… – И домовой забормотал какую-то ерунду на явном английском. – Дверь заклинанием ломали. Вишь – вон, – кивает на поцарапанную лакированную створку, – как погадили-то. Не своё, чай, не жалко.
– И что вы сделали, уважаемый?
– Как это – что? Пустил, конечно. Чего людям под дверью топтаться?
От переизбытка чувств призрачный туман уплотнился в невысокого седого мужичка с всклокоченной бородищей и плотоядной ухмылкой. Вспомнив, как домовой прижал тут Константина Шаховского, я тоже ухмыляюсь. Уж если Шах тут пёк блинчики и не выпускал из рук швабру… Чувствую, без «подарка» британцы (а что это были они, у меня сомнений нет) не ушли.
– Пустить-то пустил… А вот выпускать не хотел, – добавляет домовой. – Кстати, если что, зови меня дядя Фёдор. Меня по имени только свои знают. А то стар я стал… Бывает – и забуду чего. И уж тогда не обессудь. А как кликнешь: «Дядя Фёдор!» – так я и вспомню сразу.
– Спасибо за доверие, – киваю серьёзно. – Так что там с нерусью?
– Ну пожили тут пару деньков… В коридоре. Пока не надоели.
– Пару деньков?
– Ну недельку… Не помню я, старый стал. Да и было оно ещё до Нового года.
– А вот так? Вспомните? – Достаю из нагрудного кармана склянку с соком, полученную от лешего.
Домовой тянет носом.
– Что это? Никак сок берёзовый от самого Семёна Феоктистовича? Ну князь, ну уважил старика! – Сухая рука забирает у меня склянку. – Тогда я тут ещё вспомнил… Вон, в комнате посмотри. Откупались, ироды.
Киваю и захожу в гостиную. Судя по разбросанным тряпкам, ушли отсюда британцы в одних трусах. На пиджаках валяются два смартфона, две пары золотых «Ролексов», банковские карты, портмоне, брелок с ключами от «Бентли», ключ-карта от отеля «Империал» и мужская кожаная барсетка, плотно набитая документами.
– Могу забрать? – киваю на барсетку и смартфоны. Может, пригодятся. Как только Ильин сможет выбраться из дворца и хакнуть. Хотя можно ему и передать…
– Да забирай, конечно. Кому всё это барахло надобно.
– А чего ж отдать